«Жизнь на изломе времен» Пролог

Ягодка сидит у окна, в одном исподнем, бездельничает. То ногти в триколор раскрасит, то самосад курит в форточку, то со своим зеркалом вполголоса разговаривает. РОИССА: как-то бессмысленно и бестолково всё у меня. Вон, соседи – живут, жируют. И города у них красивые, и людишки довольные, даже сытые и не разбегаются. А у меня: дороги кривые, везде пыль да туман. В хлеву крысы мышей крышуют, всё обвалили, чинить надо – денег нет. Дожди льются, раскисло всё, протухло. Вдруг ещё откуда ни возьмись, зима эта треклятая. И ни тебе друга сердечного, ни товарища полюбовного и так уж который год. А ведь много чего могла бы вспомнить. Пожила, повидала, и пруды, и трубы. То ить поэтессой была: стрижка каре, сигаретка в мундштуке, загадочность на челе. Потом идеями увлеклась: кожаная куртка, летящая каурка, пролетарская мазурка. Ледяную грязь месила, в лагерной телогрейке прокладывая дорогу для узкоколейки. Дальше в синем комбинезоне штукатурила новостроек квартал. Бульдозером раскапывала космодром и закапывала металлолом. Целинные – залежные земли подняла, в реках воду развернула, сады аж на Марсе разводила. Кисла на партсобраниях и в профсоюзных изданиях. Ходила бы себе и дальше в сером пинджаке, со значком на лацкане, так нет же – захотела чего-то иного, чудного, как у соседей – то бишь не родного. Культуру ей подавай, оперу день и ночь, и чтобы реки были чистые, без всякого там. Ну хотела, и что? Всё поменяла: обои, кашпо. Шторы ушли в жалюзи, деньги – в заморские банки, а жизни не стало ни зги. Ох, дура я, дура! Так себя развела! Всё не тем доверяла – и откуда взялась сволота? Всяк всегда объегорить мечтает девушку враз. Каждый раз веришь ему, веришь – глядь, опять... пианист. Кажется, вот он: хороший и честный мужчина. Нет, опять та же тварь и скотина. То на голову пришибленный, то просто маньяк. «Всех перевешать! Остальных – на чердак!». Другой с виду в норме, пока не начнёт говорить. То язва на рёбрах, то язви под дых, то черти в пруду, то бермуды в ходу. Да что же это такое? Иль сглаз кто положил на меня? Все люди как люди, а мне всё лишь редьки с редиской, или другая фигня. У них как мерзавец – так давят его словно вошь. А я всё маюсь и маюсь – и за что? – Ни за грош. Отходит от зеркала, наливает полстакана настойки женьшеня, добавляет полстакана настойки трепанга и, морщась, выпивает всё залпом. Пожевав кислое импортное яблоко, смотрит в окно. Во двор въезжает коляска, запряжённая Клячей. Обложка издания КНЯЗЬ (входит медведем, пьяный «в муку»): Роисса! Звезда пленительного счастья. Приехал тебе чело бить. У тебя товар, у меня – купец. А пока кликни лакеев, пусть водки ведро принесут и сапоги от дерьма почистят. И чтоб не перепутали, как прошлый раз. Как на твой двор ступил, так сразу в дерьмо угодил. И зачем ты его копишь? РОИССА: ишь, товар у него. Знаю я твой мармелад – шоколад. Ужо который раз ем этот бесплатный сыр – конфискат! Зовёт прислугу, та стаскивает с князя сапоги и портянки и уносит их. Входит генерал. ГЕНЕРАЛ: Роисса, возликуй! У нас для Вас новое уникальное предложение! РОИССА: знаю я ваши уникальные предложения. А оно мне нать? Уж сколько раз верила вам, как та дура. А вы что сделали? Забором пруды обнесли. Трубы на сторону продали за гроши. Всех карасей да лещей рассовали по своим карманам. Теперь сами ходим, покупаем их на стороне у басурманов. Карась за алтын, а лещ так и за рупь! Что ж это такое? И это – ништяк? Вы совсем там сдурели, что ли? Крестов на Вас нет. А мне ж кушать надо. Обед. Винегрет. А помните, что обещали, давеча как лет сколько назад? Мед, меха, капиталы, айпук и айпад. Где мой мёд, сладкий сахар? Опять всё к себе унесли? А меня медным тазом? Всё, изыдь, не свисти. Из-за вас все соседи кособоком смотрят. Мол, Роисса токсична, от неё лишь морока. КНЯЗЬ: Ты чего это, Роисска, барогозишь? Всё-то тебе что-то не так, всё лучшего хочешь. Ты ж при всех подписалась, что согласие даёшь, что со старым рассталась, что мундирам и погонам судьбу отдаёшь. РОИССА: Подписалась. Отдалась. И где результат? Кто упёр мою рыбу, не ты ль, старый гад? КНЯЗЬ: Нам тебя спрашивать вообще не с руки. И хватит кудахтать! Не за тем мы пришли. Жениха нового, на блюдце с голубой каёмочкой для тебя внове нашли. РОИССА: Жених новый аль старый? Лучше сразу скажи. Если снова как раньше, то я вне игры. С прежним каши не сваришь, если только компот. Он всё в небе летает: истребитель – удод. То ему места мало – континент поддавай. Там бузу забутырил, здесь чего-то урвал. В гальюне места нету – там он квасит кету. Всё в героя играет – каждый шаг на виду. Вот смотрите – он пукнул! Вот смотрите – рыгнул! Ах, да он ещё лётчик! Че к чему – не пойму. ГЕНЕРАЛ (подпрыгивает мелким бесом): Зря вы так, уважаемая Роисса. Ну мужчина же видный, косая сажень в плечах. Лыжи, грабли, дайвинг – на всё ласты мастак. И опять же – непьющий! Не мужчина – Звезда! А характер – из стали. Не характер – броня! На заводах всех – Маршал. На деревнях – Завхоз. Соглашайтесь, Роисса. И закроем вопрос. РОИССА: Та звезда – Белый карлик. А характер – навоз. Он сегодня за этих. Ну а завтра? – Вопрос. КНЯЗЬ захрапел. В толстых ватных усах застряла зелёная сопля. Рубаха вылезла из штанов, расстегнулась, из неё торчит толстое пузо с крестом. ГЕНЕРАЛ: Сударыня! Вы меня знаете! Честью офицера и совестью гвардейца клянусь! Когда это было, чтобы мы не о Вас думали – радели, и дерьмо-с предлагали? Да никогда! Это лучший из лучших! Богатырь, что Мамай. Для всех местных шестерок Государь и Звонарь! Там стальная мошонка! Интеллекта мешок! Мы все зубы протерли за него в порошок! РОИССА (холодно): Зубы стёрли – на полку. Изыди, хлюст верткий. Генерал пинает храпящего князя, требуя подмоги. Князь вскидывается и ревёт кабаном. КНЯЗЬ: Да, да! Всё так и было – никакого обмана. В ноги ему повалились, все за тебя, матушка, просили и Богу молились. Сапоги целовали взасос! Кое-как согласился, кормилец – Отец. В общем быть нонче же свадьбе. По любовной. Венец. Как бензином запахнет и завоют коты, значит мир к нам стучится, значит счастью цвести. Скоморохи и скачки, и джигитов аул. Всё уже заказали. А крестьянам – отгул. ГЕНЕРАЛ: А что касаемо сомов – налимов, так зараз пришлём воз морских ежей и тележку пескарей. Матпомощи если нужно – только пиши. Раму починим. Щепу накуём. Сразу после свадебки всё исполнится враз. Чай не первый год служим, исполняя наказ. РОИССА: Хватит, твари, голосить! Пошли вон! Довольно выть! Не согласна я опять в ту же граблю наступать! Люди! Где там мой верёвкин кнут, этих сватов отпугнуть? Генерал и Князь бегут к коляске, начинают хлестать Клячу, крича напоследок: ГЕНЕРАЛ: Милосердная матушка Роисса! Надеемся и ждём! Всё будет в наличии – мёд, меха, мука! Верьте! Вместо жмыха калачи. У нас же всё всегда без обмана! Ну если только когда враги нашлют какого тумана. КНЯЗЬ: Красавица! Грация! Богиня! Свобода! Статуя! Раб... Тьфу! Роисса! Вы наше всё! Мы Ваша рвань! И пусть страдаем безбожно! Но это наш крест. Наш долг. Наша честь! РОИССА прохаживается по гостиной, трёт лоб. Чего хочу? Кого хочу? – Брюнета в шоколаде! Чтоб сажень в ушах и мозг в головах! Чтоб сильной ногой обнять мог, так, что из подмышек сок. И пусть тогда вещие воды отходят, и богатыри на эту землю приходят. Ведь где-то ж ты есть, мой рыцарь прекрасный? В ком образ твой скрыт, печально – очкастый? Подошла к полке, уставленной разными книгами. Начинает перебирать. РОИССА: Надо что-то почитать, чтоб отвлечься, ёрш их мать. «Книгу перемен» читала, и с конца, да и с начала. Детектив про Колобка? – Там хитрее всех лиса. Надо что-то не простое, а заморское, чудное. Чтоб ничто не поняла, а зевнула и ушла. В царство славного Морфея, где нет орков и злодеев. А одна лишь ляпота и прекрасная страна, что осталась вдалеке и приходит лишь во сне. Вот игристая книжонка, поиграюсь и расслаблюсь. Берет с полки книгу «Жизнь за изломе времен» и начинает читать.