Распечатка телефонного разговора А. А. Навального и Путина В. В.



Президент Путин Владимир: Я могу переговорить с господином Навальным?

Алексей Навальный: А кто его спрашивает?

Президент Путин Владимир:  Кандидат в президенты РФ.

Алексей Навальный: Я узнал ваш голос.

Президент Путин Владимир:  Приятно с вами познакомиться, я сам интернет не читаю, там бандерлоги живут, но мне все говорят, что вы человек популярный. Каковы ваши требования?

Алексей Навальный: Я пытаюсь выяснить Вашу фактическую позицию. Вы либо хотите оставаться Президентом дальше, либо Вам нужны гарантии, и Вы из-за них идете в президенты. Вы были главой страны 12 лет, ну и, к сожалению, все приходит к концу - и уровень вашей относительной поддержки, и фактическая легитимность уже полностью себя исчерпала.

Президент Путин Владимир:  Алеша, Вы хотите, что бы я Вам сказал, что иду во власть для того, что защитить свою собственность и собственность своего клана?

Алексей Навальный: У нас откровенный разговор. Это переговоры, где каждый объясняет свое видение развития ситуации.

Президент Путин Владимир: Страна на пороге экономического кризиса, будет депрессия, кошмар грядет и я единственный, кто способен удержать страну – я предоставил стабильность, вы, Алексей, из того поколения, кто поднялись, когда я был президентом.

Алексей Навальный: Все это мы слышали много раз за 12 лет. Но сейчас за нами, и мы наделены мандатом на переговоры от людей, которые в это не верят, они знают, что это обман, они в это не поверят, и они будут вести кампанию по вашему, уважаемый тов. Путин, смещению. Поэтому либо вы сейчас фактически нам говорите, что вы ведете дело к гражданской войне и к какому-то противостоянию и нестабильности, либо мы сейчас начинаем разговор о том, каким образом должны быть проведены выборы так, чтобы в них могли участвовать и люди, которые приходили на митинг и те люди, которые поддерживают Вас, - таких достаточно много. Как я уже сказал, вполне вероятно, что на свободных выборах вы победите, - вполне вероятно, что даже сейчас «Единая Россия», займет на выборах лидирующие позиции. Даже в свободной системе у Вас достаточно большая поддержка, чтобы как-то оставаться во власти, влиять. Но хватит абсолютной власти. Хватит уже "этому миллиард, этому два миллиарда", хватит уже всем этим распоряжаются, как будто это копилка вашей бабушки, а не национальное достояние страны.

Президент Путин Владимир:  Митинг – мероприятие по определению политическое, а не развлекательное. Особенно если это митинг протеста против чего-либо. Политические требования реализуются через политические партии. Иначе это площадь Тахрир, то есть революция со всеми вытекающими последствиями. Нет демократии прямого действия для большой страны. Это возможно только в маленьком племени. Митинг без ясной политической цели склонен к экзальтации и возводит кого-то в кумиры, неважно, заслуженно или нет. Так случилось с Ельциным, так случилось с Ющенко в Украине. И тот, и другой надежд не оправдали, если не сказать - предали людей, которые в них поверили. Не должно быть БЕЗДУМНОЙ веры....

До тех пор, пока НАШИ граждане не перестанут относиться к политике как к эстрадному концерту, не будет движения вперед, страна не сдвинется с мертвой точки. Их обманет любой, кто будет их веселить, развлекать, давать «движуху» и т. д. А ведь дело-то касается их жизни, жизни их детей и родителей. Это только кажется, что все можно решить очень просто. И те из политиков, которые это обещают, либо профессионально несостоятельны, либо совершенно осознанно лгут ради своих небескорыстных целей. Причем это вовсе не обязательно материальная корысть. Герострат сжег великий храм, предмет всеобщего восхищения, не ради материальных благ. Он просто хотел прославиться. История его, конечно, помнит, но… Вот на митинге кричали: «Путин должен уйти!» - хорошо. Но кто должен прийти? Само собой это не произойдет. Нужен механизм. А механизм, если не брать восстание, только один – выборы.
Решительность для политика очень важна! Но если весь политический багаж ограничивается только решительностью типа «долой», ничего хорошего из этого не выйдет. Чуда не произойдет, само собой все не устроится к лучшему. Матросы и сторожа не могут руководить государством. Сто лет назад это не получилось, пришлось призывать специалистов. А теперь и подавно - мир стал намного сложнее и опаснее. Можем просто потерять страну. Вот Касьянов считает, что президентские выборы должны быть, как минимум, перенесены на месяц....

Алексей Навальный: Нет, какой месяц? Дело в том, чтобы допустить до выборов тех, кто хочет избираться и обладает достаточной поддержкой. Я хотел пойти на президентские выборы – мне не дали. Я не могу сделать партию, которая поддержит меня на выборах, потому что за последние несколько лет было 9 или 12 попыток регистраций партий, и ни одна из них не была реализована - абсолютно по фиктивным причинам всех зарубили. Всех. Начиная от Лимонова и заканчивая Немцовым и тем же самым Касьяновым на прошлых выборах, - их не допустили до выборов. Потому что Вы решаете, кто должен с Вами конкурировать. А это должен решать народ. Поэтому, пожалуйста, давайте объявим новую систему регистрации кандидатов - сто тысяч подписей собрал, - вперед, зарегистрировался и пошел. А так, собрать в период новогодних праздников до 15 января, да еще с привлечением нотариуса - это невозможно собрать. Я не собираюсь сейчас критиковать ни Явлинского, ни Прохорова, но если их зарегистрируют - их зарегистрируют по заведомой договоренности.

Президент Путин Владимир:  Алексей, народ хочет меня поддержать. Давайте не будем сейчас раскачивать лодку, - я вам, Навальный, предлагаю пост министра социального развития, или вице-премьера по модернизации, - какой пост вам больше нравится в правительстве?

Алексей Навальный: В таком формате это абсолютно исключено. Потому что во-первых, когда я где-то появлюсь, меня просто побьют. Во-вторых, меня до конца жизни будут считать не приличным человеком, а не пойми, кем. И в третьих, самое главное, я понимаю, что это будет министр на крайне недолгий срок.

Президент Путин Владимир:  Вам нужны деньги на партию, или у Вас есть, кто вас финансирует?

Алексей Навальный: Меня финансируют члены партии. Мы на «раз-два» собрали 7 миллионов рублей для финансирования юристов. Мы рассчитали: членство в партии Навального стоит тысячу рублей в год, то есть 80 рублей в месяц. Каждый получает полный персональный бухгалтерский отчет, куда пошли его 80 рублей в месяц.

Президент Путин Владимир:  Но 7 миллионов рублей это ничто для нашей компании.

Алексей Навальный: 7 миллионов мы собрали за месяц с 20 тысяч человек. Соберем 77 777 – только скажите.

Президент Путин Владимир:  Что Вы скажите про мои гарантии безопасности и некоторых сотрудников ФСБ. У Вас есть что сказать за эти условия сейчас?

Алексей Навальный: Я понял вопрос. Ну, если власть, которая сейчас находится в Кремле, не может мне предложить никакого поста, на который я соглашусь, то вопрос каких-то гарантий какой-то группировке, конечно, стоять не может. Все, кто нарушал закон, должны будут сесть на скамье подсудимых. Вопрос о каких-то гарантиях лично Вам может обсуждаться.  Мы должны придти к такому компромиссу, который позволит сделать политический гамбит мягким и без ущерба для страны, не сталкивая всех в конфронтацию.

Президент Путин Владимир:  Еще вопрос - первые вещи, которые Вы будете делать, после того как я эмигрирую из России?

Алексей Навальный: Я понял вопрос - мы объявляем выборы, на выборах появляется новый президент.

Президент Путин Владимир: Кто управляет в этот период?

Алексей Навальный: В этот период управляет временное правительство, и никакого хаоса не возникнет. Ваша система управления страной  достаточно давно выстроена, и горячая вода не перестанет течь из кранов, и троллейбусы будут продолжать ходить. Вакуума не будет.  Пожарники выйдут на работу, милиция, исполняющий обязанности. Выборами будут руководить эти временщики. Выборы проходят - формируется новое правительство. В сценарии плана "PutIN 2012" нет ничего нового и экстраординарного.



Президент Путин Владимир:  Вы говорили, что люди, которые были в прошлых правительствах, вам не нужны, потому что тот опыт, который у них был в прежней власти, не будет востребован. Откуда будете набирать своих людей?

Алексей Навальный: У меня, в моей команде. Среди людей, с которыми я работаю, есть совершенно замечательные люди, относительно моральных, нравственных, деловых и любых остальных качеств которых лично я абсолютно уверен. Вообще, вопрос формирования правительства – это вопрос коалиции, договоренностей. Сейчас, в 2012 году, у нас достаточное количество людей, которые могут управлять – у них есть достаточное образование, и так далее.

Президент Путин Владимир:  Алексей, а кто ваши союзники? Кого вы видите среди своих союзников, какие партии, какие политические лидеры?

Алексей Навальный: Все политики, которые имеют то, что я называю "разумный подход", которые согласны с моими базовыми принципами. Это те, которые не тянут одеяло на себя - я это постоянно наблюдаю. Те, кто интригует не только для того, чтобы выпячивать себя. Те, которые понимают, что сейчас нужно обеспечить нормальный транзит власти и устроить честные выборы, на которых мы поконкурируем, подебатируем, и так далее. Это те люди, которые будут работать на мою общую цель, которые будут требовать легитимности, которые согласятся на голосование, на выдачу мандатов через прямое голосование людей – они мои союзники. Те, кто начнет интриговать, говорить, что «мы уже договорились» – с ними будут поступать нехорошо. Сейчас я вижу среди своих союзников всех. Сейчас нам нужно получить мандат и сделать что-то, что бы начать конкурировать и критиковать друг друга.

Президент Путин Владимир:  Как Вы относитесь к кандидатуре Явлинского?

Алексей Навальный: Я считаю, что замечательный человек Явлинский, прекрасный человек Прохоров, замечательный человек Зюганов. Но все равно мы должны проводить нашу кампанию «Голосуй за любого, против «партии жуликов и воров». Мы подготовили и направили огромное количество наблюдателей на избирательные участки, используя массу этих людей как пропагандистскую машину. Это они разьяснили населению и про кооператив «Озеро», и про Ротенбергов, про «Гунвор», про все воровство, про Удальцова, про судью Боровкову.

Президент Путин Владимир:  Вы упоминали Ротенберга, я недавно выгнал Аркадия из своего кабинета, потому что очень устал от его непомерных аппетитов. Ну а если во второй тур мы пропустим не Вас, а Зюганова, - какая Ваша стратегия в этом случае?
Алексей Навальный: Сейчас я не готов сказать, надо посмотреть, как реализуется первая часть нашей стратегии. Но в любом случае, второй тур, это замечательно. У меня еще один вопрос к Вам, я все не могу понять, партия, которую вы делаете, - она какой фланг занимает? Правоцентристский, центристский, правая партия? Какая идеология у партии Путина?

Президент Путин Владимир: Я не готов сейчас дебатировать в прикладной политологии, лучше давайте обсудим позиция по абортам, по смертной казни, по гей-парадам. Партия фюрерского типа, демократическая зондеркоманда - где как я сказал, так оно и есть. И если я внутри своей партии остаюсь в меньшинстве, - значит эти вопросы не ключевые для меня, а вопросы диалога и обсуждения.

Фрэнсис Фукуяма "Будущее истории"



Что-то странное происходит в мире. И глобальный финансовый кризис, начавшийся в 2008 г., и текущий кризис евро стали следствием функционирования модели слабо регулируемого финансового капитализма, которая сформировалась за последние 30 лет. Тем не менее, несмотря на широко распространенное раздражение мерами по спасению Уолл-стрит, существенного роста левого американского популизма не произошло. Вполне понятно, что движение «Захвати Уолл-стрит» будет набирать силу, однако самым динамичным популистским движением на сегодняшний день является правая Партия чаепития, основная мишень которой – регулирующее государство, стремящееся защитить простых граждан от финансовых спекулянтов. Нечто похожее происходит и в Европе, где левые слабы, а активность правых популистских партий, наоборот, растет.

Можно назвать несколько причин отсутствия мобилизации левых, но главная из них – это провал в сфере идей. Для прошлого поколения идеология базировалась на экономике, поддержанной либертарианским правом. Нынешние левые не смогли предложить ничего, кроме возврата к старой социал-демократии. Отсутствие убедительного прогрессивного контрнарратива – опасно, поскольку конкуренция оказывает на интеллектуальные дебаты столь же благоприятное воздействие, как и на экономическую деятельность. А серьезная интеллектуальная дискуссия совершенно необходима, поскольку нынешняя форма глобализированного капитализма разрушает социальную базу среднего класса, на котором держится либеральная демократия.



Демократическая волна

Общественные силы и условия не просто «определяют» идеологии, как утверждал когда-то Карл Маркс, идеи не способны обрести силу, если они не обращены к нуждам большого количества обычных людей. Либеральная демократия является сегодня основной идеологией практически во всем мире, отчасти потому, что она отвечает потребностям тех или иных социально-экономических структур и продвигается ими. Изменения в этих структурах могут иметь идеологические последствия, точно так же идеологические изменения – привести к социально-экономическим переменам.

Почти все влиятельные идеи, формировавшие человеческое общество до последних 300 лет, были по своей природе религиозными, кроме одного важного исключения – конфуцианства в Китае. Первой крупной светской идеологией, имевшей долгосрочное воздействие на общемировое развитие, стал либерализм, доктрина, связанная с ростом в XVII веке сначала торгового, а затем промышленного среднего класса в определенных частях Европы. (Под «средним классом» я имею в виду людей, которые по своим доходам не находятся на вершине или на дне общества, получили хотя бы среднее образование и владеют недвижимостью, товарами длительного пользования или собственным бизнесом.)

Как утверждали мыслители-классики – Локк, Монтескье, Милль, – либерализм предполагает, что легитимность государства основывается на его способности защищать индивидуальные права граждан, при этом государственная власть должна ограничиваться законом. Одно из основополагающих прав, которые должны быть защищены, – это право на частную собственность. «Славная революция» 1688–1689 гг. в Англии имела ключевое значение для развития современного либерализма. Тогда впервые был закреплен конституционный принцип – государство не может на законных основаниях облагать налогом граждан без их согласия.

Вначале либерализм необязательно подразумевал демократию. Виги, поддерживавшие конституционное уложение 1689 г., преимущественно были самыми богатыми собственниками Англии, парламент того периода представлял менее 10% населения. Многие классические либералы, включая Милля, очень скептически относились к добродетелям демократии: они считали, что ответственное политическое участие требует образования и определенного статуса в обществе, т.е. наличия собственности. До конца XIX века практически во всех странах Европы избирательное право ограничивалось имущественным и образовательным цензом. Избрание Эндрю Джексона президентом США в 1828 г. и его решение об отмене имущественного ценза при голосовании, по крайней мере для белых мужчин, стало первой важной победой на пути к устойчивым принципам демократии.

В Европе исключение значительного большинства населения из политического процесса и рост рабочего класса подготовили почву для появления марксизма. «Коммунистический манифест» был издан в 1848 г., когда революции полыхали почти во всех крупных странах Европы, кроме Великобритании. Так начался век борьбы за лидерство в демократическом движении между коммунистами, готовыми отказаться от процедурной демократии (многопартийные выборы) в пользу того, что считали содержательной демократией (экономическое перераспределение), и либеральными демократами, которые верили в расширенное политическое участие при обеспечении верховенства закона, защищающего индивидуальные права, включая право частной собственности.

На кону стояла поддержка нового промышленного рабочего класса. Ранние марксисты считали, что смогут победить благодаря численному превосходству: когда избирательное право было расширено в конце XIX века, такие партии, как британские лейбористы и немецкие социал-демократы, начали стремительно расти, представляя угрозу гегемонии консерваторов и традиционных либералов. Подъем рабочего класса вызвал ожесточенное сопротивление, часто с применением недемократических средств, в ответ коммунисты и многие социалисты отказались от формальной демократии, выбрав путь прямого захвата власти.

В первой половине XX века среди прогрессивных левых существовал прочный консенсус. Они единодушно полагали, что некая форма социализма – государственный контроль основных отраслей экономики в целях обеспечения равного распределения богатства – неизбежна для всех развитых стран. Даже экономист-консерватор Йозеф Шумпетер мог написать в своей книге «Капитализм, социализм и демократия» в 1942 г., что социализм в конечном итоге одержит победу, потому что капиталистическое общество в культурном плане подрывает само себя. Подразумевалось, что социализм в современном обществе представляет волю и интересы подавляющего большинства.

Но даже когда на политическом и военном уровне разыгрывались великие идеологические конфликты XX столетия, в социальной сфере происходили важнейшие изменения, подрывавшие марксистский сценарий.

Во-первых, реальный уровень жизни рабочего класса продолжал повышаться, в итоге многие рабочие или их дети смогли перейти в средний класс. Во-вторых, в относительном измерении численность рабочего класса перестала расти и даже начала сокращаться, особенно во второй половине XX века, когда сфера услуг стала вытеснять промышленное производство в так называемых постиндустриальных экономиках. Наконец, появилась новая группа бедных или обездоленных, располагающаяся ниже рабочего класса – неоднородная смесь расовых или этнических меньшинств, недавние иммигранты, а также такие социально изолированные группы, как женщины, гомосексуалисты или инвалиды. В результате этих изменений старый рабочий класс большинства индустриально развитых обществ превратился в еще одну группу интересов, использующую политическую власть профсоюзов для защиты с таким трудом достигнутых ранее благ.

Кроме того, экономический класс не стал тем знаменем, под которым можно было бы мобилизовать на политические действия население индустриально развитых стран. Второй Интернационал получил тревожный сигнал в 1914 г., когда рабочие Европы отвергли призывы к классовой борьбе, сплотившись вокруг консервативных лидеров, выкрикивавших националистические лозунги; такая схема работает и сегодня.

Многие марксисты пытались объяснить это так называемой теорией неправильной адресации в терминологии философа Эрнеста Геллнера: «Точно так же как радикальные мусульмане-шииты полагают, что архангел Джабраил сделал ошибку, передав Мухаммеду послание, предназначавшееся Али, так и марксисты предпочитают думать, что дух истории или человеческое сознание совершило ужасный промах. Тревожный призыв был направлен классам, но по какой-то страшной почтовой ошибке его получили нации».

Геллнер считает, что на современном Ближнем Востоке религия выполняет функцию, сходную с национализмом: она эффективно мобилизует людей, поскольку, в отличие от классового сознания, имеет духовное и эмоциональное содержание. Так же как в конце XIX века европейский национализм был обусловлен перемещением населения из сельской местности в города, так и исламизм – это реакция на урбанизацию в современном обществе на Ближнем Востоке. Письмо Маркса никогда не будет доставлено адресату под именем «класс».

Маркс полагал, что средний класс или по крайней мере слой, владеющий капиталом, который он называл «буржуазией», всегда будет оставаться небольшим, привилегированным меньшинством в современном обществе. Вместо этого буржуазия и средний класс в целом в итоге стали представлять собой подавляющее большинство населения наиболее развитых стран, что стало серьезной проблемой для социализма. Со времен Аристотеля мыслители считали, что стабильная демократия основывается на широком среднем классе, а общества, разделенные на богатых и бедных, подвержены олигархическому доминированию и популистским революциям.

Когда большинству развитых стран удалось создать общество, основывающееся на среднем классе, привлекательность марксизма начала таять. Среди немногих мест, где левый радикализм остается влиятельной силой, – районы с высоким уровнем неравенства, такие как Латинская Америка, Непал и бедные регионы Восточной Индии.

То, что политолог Самюэль Хантингтон назвал «третьей волной» глобальной демократизации, которая началась на юге Европы в 1970-х гг. и достигла кульминации с падением коммунистических режимов в Восточной Европе в 1989 г., увеличило число выборных демократий в мире с почти 45 в 1970 г. до более чем 120 в конце 1990-х годов. Экономический рост привел к возникновению нового среднего класса в таких странах, как Бразилия, Индия, Индонезия, ЮАР и Турция. Как отмечал экономист Мойзес Наим, этот средний класс относительно хорошо образован, владеет собственностью и технологически связан с внешним миром. Он предъявляет требования к правительству и легко мобилизуется благодаря доступу к технологиям. Поэтому неудивительно, что главными активистами «арабской весны» стали образованные тунисцы и египтяне, чьи ожидания, связанные с рабочими местами и политическим участием, не могли быть реализованы при существовавших диктаторских режимах.

Представители среднего класса необязательно поддерживают демократию в принципе: как и все остальные, они являются акторами, движимыми личными интересами, они хотят защищать свою собственность и положение. В таких странах, как Китай и Таиланд, представители среднего класса опасаются требований бедного населения о перераспределении благ, и поэтому поддерживают авторитарные правительства, которые защищают их классовые интересы. Кроме того, демократия не всегда удовлетворяет ожидания среднего класса, и, если этого не происходит, в среднем классе могут произойти волнения.

Не худшая альтернатива?

Сегодня существует глобальный консенсус по поводу легитимности либеральной демократии, по крайней мере в принципе. Как пишет экономист Амартия Сен, «хотя демократия не практикуется повсеместно и далеко не везде принимается, согласно общемировой точке зрения, демократическая форма правления сейчас достигла статуса, когда ее считают в целом правильной». В наибольшей степени ее принимают в странах, достигших того уровня материального благополучия, когда большинство граждан может считать себя представителями среднего класса, поэтому наблюдается корреляция между высоким уровнем развития и стабильностью демократии.

Некоторые общества, такие как Иран и Саудовская Аравия, отвергают либеральную демократию, отдавая предпочтение исламской теократии. Однако эти режимы – тупиковый путь развития и поддерживаются только благодаря огромным запасам нефти. В свое время арабский мир стал исключением из третьей волны демократизации, но «арабская весна» показала, что и там общество может быть мобилизовано против диктатуры точно так же, как это произошло в Восточной Европе и Латинской Америке. Разумеется, это не означает, что в Тунисе, Египте или Ливии путь к правильно функционирующей демократии будет простым или идеально прямым, но позволяет предположить, что стремление к политической свободе не является характерной особенностью культуры европейцев и американцев.

Самый серьезный вызов либеральной демократии в сегодняшнем мире бросает Китай, который сочетает авторитарную форму правления с частично рыночной экономикой. Китай унаследовал длительную и гордую традицию бюрократического правления высокого качества, которая насчитывает два тысячелетия. Китайским лидерам удалось совершить очень сложный переход от централизованного, планового хозяйства советского типа к динамичной и открытой экономике, и, нужно отметить, они справились с этой задачей достаточно компетентно – честно говоря, с большей компетентностью, чем демонстрируют сейчас американские лидеры в осуществлении своей макроэкономической политики. Многие сегодня восхищаются китайской системой не только из-за экономических показателей, но и потому, что она позволяет принимать масштабные, сложные решения достаточно быстро по сравнению с агонией и политическим параличом, от которых в последние несколько лет страдают Соединенные Штаты и Европа. После недавнего финансового кризиса сами китайцы начали пропагандировать «китайскую модель» в качестве альтернативы либеральной демократии.

Однако китайский путь вряд ли станет серьезной альтернативой либеральной демократии за пределами Восточной Азии. В первую очередь он имеет определенную культурную специфику: китайская форма правления строится на основе длительной традиции меритократического рекрутирования, экзаменов для приема на государственную службу, особой роли образования и уважения к авторитету технократов. Немногие развивающиеся страны могут успешно перенять эту модель, те, кому это удалось, например Сингапур и Южная Корея (по крайней мере в ранний период), уже находились в китайской культурной зоне. Сами китайцы скептически относятся к экспорту своей модели, так называемый пекинский консенсус – это скорее западное изобретение, чем китайское.

Также неясно, насколько устойчива эта модель. Ни обеспечиваемый экспортом рост, ни принятие решений сверху вниз не будут вечно приносить результаты. Тот факт, что китайское правительство не разрешило открыто обсуждать катастрофу на высокоскоростной железной дороге прошлым летом и не смогло привлечь к ответственности Министерство путей сообщения, позволяет предположить, что существуют и другие бомбы замедленного действия, скрытые за фасадом эффективного принятия решений.

Наконец, Пекин уязвим с моральной стороны. От руководителей на разных уровнях не требуется уважения достоинства граждан. Еженедельно происходят протесты против отъема земель, экологических нарушений или коррупции со стороны какого-нибудь чиновника. Пока наблюдается стремительный рост, эти злоупотребления удается скрывать. Но он не будет продолжаться всегда, и властям придется заплатить высокую цену за накопившееся недовольство. У режима больше нет идеала, вокруг которого можно объединить людей, Компартия, якобы придерживающаяся принципов равенства, управляет обществом, где процветает неравенство.

Поэтому стабильность китайской системы ни в коей мере не может восприниматься как аксиома. Китайское правительство утверждает, что в силу культурных особенностей граждане всегда отдадут предпочтение благополучной, обеспечивающей рост диктатуре, отказавшись от неспокойной демократии, которая угрожает социальной стабильности. Но вряд ли растущий средний класс в Китае будет вести себя совершенно иначе, чем в других регионах мира. Другие авторитарные режимы могут попытаться повторить успех Пекина, но маловероятно, что большая часть мира через 50 лет будет выглядеть как сегодняшний Китай.

Будущее демократии

Сегодня в мире существует взаимосвязь между экономическим ростом, социальными изменениями и главенством либерально-демократической идеологии. И при этом конкурентоспособная идеологическая альтернатива не вырисовывается. Однако некоторые тревожные экономические и социальные тенденции, если они сохранятся, могут поставить под угрозу стабильность современных либеральных демократий и развенчать демократическую идеологию в ее нынешнем понимании.

Социолог Баррингтон Мур когда-то категорически заявил: «Нет буржуа – нет демократии». Марксисты не осуществили свою коммунистическую утопию, потому что зрелый капитализм создал общество, основой которого был средний, а не рабочий класс. Но что если дальнейшее развитие технологий и глобализации подорвет средний класс и сделает невозможным достижение статуса среднего класса для большинства граждан развитой страны?

Многочисленные признаки того, что эта фаза развития началась, уже видны. С 1970-х гг. в США средние доходы в реальном измерении переживают стагнацию. Ее экономическое воздействие до определенной степени смягчалось благодаря тому, что в большинстве американских семей за последнее поколение доходы стали получать два человека. Кроме того, как убедительно отмечает экономист Рагурам Раджан, поскольку американцы не хотят участвовать в прямом перераспределении благ, Соединенные Штаты в последние годы используют очень опасную и неэффективную форму перераспределения, субсидируя ипотеку для семей с низкими доходами. Эта тенденция, которой способствовал приток ликвидности из Китая и других стран, за последние 10 лет дала многим простым американцам иллюзию постоянного повышения уровня жизни. Прорыв ипотечного пузыря в 2008–2009 гг. стал жестоким возвращением к среднему уровню. Сегодня американцы пользуются дешевыми мобильными телефонами, недорогой одеждой и Facebook, но все большее число людей не может позволить себе собственный дом, медицинскую страховку или достаточный размер пенсии.

Более тревожный феномен отметили финансист Питер Тиль и экономист Тайлер Коуэн – блага последних волн технологических инноваций непропорционально распределились среди наиболее талантливых и хорошо образованных членов общества. Этот феномен способствовал существенному увеличению неравенства в США за последнее поколение. В 1974 г. 1% самых богатых семей получил доход в 9% от ВВП, в 2007 г. эта доля увеличилась до 23,5%.

Торговая и налоговая политика, возможно, ускорили эту тенденцию, но главным «злом» стали технологии. На ранних этапах индустриализации – в эпоху текстиля, угля, стали и двигателей внутреннего сгорания – блага технологических изменений практически всегда различными путями достигали остальных слоев общества благодаря занятости. Но это не закон природы. Сегодня мы живем в эпоху, которую Шошана Зубофф назвала «эрой умных машин», когда технологии способны заменить многие функции человека, в том числе сложные. Любой большой прорыв в Кремниевой долине означает упразднение низкоквалифицированных рабочих мест в других сферах экономики, и этот тренд вряд ли исчезнет в ближайшее время.

Неравенство существовало всегда как результат природных различий в таланте и характере. Но технологичный мир существенно усугубляет эти различия. В аграрном обществе XIX века люди с математическими способностями не имели особых возможностей зарабатывать на своем таланте. Сегодня они могут стать финансовыми кудесниками или создателями программного обеспечения, получая при этом все большую долю национального богатства.

Другим фактором, подрывающим доходы среднего класса в развитых странах, является глобализация. Со снижением транспортных расходов и расходов на связь, а также с присоединением к глобальным трудовым ресурсам сотен миллионов работников в развивающихся странах, работа, которую прежде в развитом мире выполнял старый средний класс, теперь обходится гораздо дешевле в других местах. При экономической модели, приоритетом которой является максимизация совокупного дохода, аутсорсинг неизбежен.

Разумные идеи и здравая политика могли бы снизить ущерб. Германия проводит успешный протекционистский курс для сохранения значительной части производственной базы и промышленных трудовых ресурсов, при этом ее компании остаются конкурентоспособными в мире. США и Великобритания, напротив, с радостью ухватились за переход к постиндустриальной экономике услуг. Свободная торговля стала уже не теорией, а идеологией: когда члены американского Конгресса попытались ввести торговые санкции против Китая в ответ на заниженный курс юаня, их с негодованием обвинили в протекционизме, как будто игровое поле уже выровнено. Было много радостных разговоров об экономике знаний, о том, что грязная, опасная работа на производстве будет неминуемо вытеснена, а высокообразованные работники займутся интересными креативными вещами. Это оказалось лишь тонкой завесой, скрывающей суровую реальность деиндустриализации. При этом незамеченным остался тот факт, что блага нового порядка сконцентрированы у очень небольшой группы людей в сфере финансов и высоких технологий, интересы которых доминируют в СМИ и общеполитических дискуссиях.



Отсутствующие левые

Одним из самых удивительных явлений после финансового кризиса стало то, что пока популизм принимает преимущественно правые, а не левые формы.

Хотя американская Партия чаепития является антиэлитной по своей риторике, ее члены голосуют за консервативных политиков, действующих в интересах той самой финансовой и корпоративной верхушки, о презрении к которой заявляют. Этому феномену можно найти несколько объяснений, включая глубоко укоренившуюся веру в равенство возможностей, а не равенство результатов, а также то, что культурные вопросы, такие как аборты и право на оружие, пересекаются с экономическими.

Однако главная причина отсутствия левой популистской силы лежит в интеллектуальной сфере. Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как кто-то из левых был способен, во-первых, провести детальный анализ того, что происходит со структурой развитых обществ на фоне экономических изменений, и, во-вторых, предложить реалистичную программу действий, которая имела бы шансы защитить общество, основанное на среднем классе.

Основные направления левой политической мысли последних двух поколений были, честно говоря, провальными как концептуально, так и в качестве инструментов для мобилизации. Марксизм давно умер, а немногие оставшиеся его сторонники уже стоят на пороге домов престарелых. В академических левых кругах его заменили постмодернизмом, мультикультурализмом, феминизмом, критической теорией и другими разрозненными интеллектуальными течениями, которые скорее были сфокусированы на культуре, чем на экономике. Постмодернизм начинается с отрицания возможности какого-либо господствующего нарратива в истории или в обществе, что подрывает его собственный авторитет как рупора большинства, ощущающего предательство элит. Мультикультурализм обосновывает жертвенность практически любой группы чужаков. Невозможно создать массовое движение на базе такой разношерстной коалиции: большинство представителей рабочего класса и низших слоев среднего класса, принесенных в жертву системе, являются консерваторами в культурном плане и не захотят, чтобы их увидели в компании подобных союзников.

Какие бы теоретические обоснования ни использовались в программах левых, их главная проблема – отсутствие доверия. В последние два поколения основная часть левых придерживалась программы социальной демократии, которая сконцентрирована на обеспечении государством ряда социальных благ – пенсий, здравоохранения и образования. Сегодня эта модель себя изжила: социальные системы разрослись, стали бюрократизированными и негибкими; через структуры госсектора они часто на деле контролируются теми самыми организациями, которые по идее должны выполнять чисто служебную административную функцию. И, что еще более важно, они финансово неустойчивы, учитывая старение населения практически везде в развитом мире. Таким образом, когда существующие социал-демократические партии приходят к власти, они уже не стремятся быть чем-то большим, чем просто хранители социального государства, построенного десятилетия назад, ни у кого нет новой, интересной программы, вокруг которой можно объединить массы.



Идеология будущего

Представьте на мгновение неизвестного сочинителя, который, ютясь где-нибудь на чердаке, пытается сформулировать идеологию будущего, способную обеспечить реалистичный путь к миру со здоровым обществом среднего класса и прочной демократией. Какой была бы эта идеология?

Она содержала бы по крайней мере два компонента, политический и экономический. В политическом отношении новая идеология должна подтвердить превосходство демократической политики над экономикой, а также вновь закрепить легитимность государства как выразителя общественных интересов. Но программы, которые она должна продвигать для защиты жизни среднего класса, не могут опираться только на существующий механизм государства всеобщего благоденствия. Эта идеология должна как-то изменить госсектор, сделав его независимым от нынешних заинтересованных лиц и используя при этом новые, базирующиеся на технологиях подходы для предоставления услуг. Она также должна решительно заявить о необходимости перераспределения благ и представить реалистичный путь к прекращению доминирования групп интересов в политике.

В экономическом отношении идеология не может начинаться с осуждения капитализма, как если бы старый социализм по-прежнему являлся жизнеспособной альтернативой. Речь должна идти о коррекции капитализма и о том, в какой степени государство должно помогать обществу приспособиться к изменениям.

Глобализацию нужно рассматривать не как неотвратимый факт, а как вызов и возможность, которые необходимо тщательно контролировать политически. Новая идеология не будет считать рынок самоцелью, скорее она должна оценивать мировую торговлю и инвестиции с точки зрения не только накопления национального богатства, но и вклада в процветание среднего класса.

Однако добиться этой цели невозможно без серьезной и последовательной критики основ современной неоклассической экономики, начиная с таких фундаментальных положений, как суверенность индивидуальных предпочтений, а также представление о совокупном доходе как о точном показателе национального благосостояния. Следует отметить, что доходы людей необязательно отражают их реальный вклад в общество. Но нужно идти дальше, признавая, что даже если рынок труда работает эффективно, природное распределение талантов необязательно справедливо, поэтому человек – не суверенная единица, а существо, которое в значительной степени формируется окружающим его обществом.

Многие из этих идей уже частично высказывались, нашему автору остается только собрать их воедино. Ему также важно избежать проблемы «неправильной адресации». Поэтому критика глобализации должна быть связана с национальными интересами в качестве стратегии мобилизации, при этом последние не должны определяться так упрощенно, как, например, в профсоюзной кампании «Покупайте американское». Продукт станет синтезом идей, как левых, так и правых, отделенных от программы маргинализированных групп, которые сегодня представляют прогрессивное движение. Идеология обречена быть популистской; ее посыл будет начинаться с критики элит, которые позволили пожертвовать благополучием многих ради процветания небольшой группы, а также с осуждения денежной политики, особенно в Вашингтоне, которая приносит выгоду только состоятельным людям.

Опасности, которые подразумевает такое движение, очевидны: отход Соединенных Штатов, в частности, от продвижения более открытой глобальной системы может вызвать протекционистскую реакцию других стран. Во многих отношениях революция Рейгана–Тэтчер увенчалась успехом, как и надеялись ее сторонники, в результате мир стал намного более конкурентоспособным, глобализированным и стабильным. Накоплено огромное богатство, и практически везде в развивающемся мире появился растущий средний класс, что способствовало распространению демократии. Возможно, развитый мир стоит на пороге ряда технологических прорывов, которые не только увеличат производительность, но и обеспечат большое количество рабочих мест для среднего класса.

Но это скорее вопрос веры, а не рефлексии относительно эмпирической реальности последних 30 лет, которая указывает абсолютно противоположное направление. На самом деле есть множество оснований считать, что неравенство сохранится и даже усугубится. Нынешняя система концентрации богатства в США уже работает на собственное укрепление: как отмечает экономист Саймон Джонсон, финансовый сектор использует своих лоббистов, чтобы избежать обременительных и неудобных форм регулирования. Школы для детей из состоятельных семей сейчас лучше, чем когда-либо, а уровень общедоступных школ продолжает ухудшаться. Элиты во всех обществах используют недосягаемые для других возможности доступа к политической системе, чтобы защищать свои интересы, при этом отсутствует уравновешивающая демократическая мобилизация, способная исправить ситуацию. Американская элита отнюдь не исключение.

Однако мобилизации не произойдет до тех пор, пока средний класс в развитых странах останется приверженцем идей прошлого поколения, то есть пока он будет считать, что его интересы лучше обеспечивают более свободные рынки и малые по размеру государственные системы. Альтернативная идея уже на поверхности и должна вот-вот появиться.

Звездолет - бронирование мест уже началось



В течении ближайшего месяца за орбиту Земли отправится туристический космический корабль, разработанный экспертами «Зеленого Угла» совместно с  «Laboratory Internet Learning Ainur». В числе пассажиров субзвездного  лайнера Rechkabo Kakuhoningen, возглавляющий компанию и его дети. Такую информацию журналистам предоставил коммерческий директор компании Стивена Джбоса - Аттенборо.

Как утверждает должностное лицо, тестовый полет пассажирского лайнера произойдет через 1 месяц. От результатов тестирования зависит длительность туристических рейсов, которые будет проводить компания «Galactic».

Выступая на форуме «Открытие инновации», Аттенборо сообщил присутствующим, что к настоящему моменту проведены все необходимые испытания полетных режимов аппарата в атмосфере Земли. Испытания принципиально нового фотонно-бозонного двигателя Хигса, проведенные в условиях тестового полигона, прошли успешно, теперь необходимо его проверить в условиях вакуума и невесомости вне пределов Кольца. Если все параметры полета будут находиться в пределах расчетных, то по истечении 12 – 15 месяцев, можно будет ожидать нового коммерческого полета в Центр нашей Галактики.

Пребывание среди числа пассажиров руководства компании в сопровождении детей Берсерка и Бодхисатвы является как удовлетворением одного из самых заветных их желаний, так и рекламным PR ходом, который указывает на превосходную надежность аппарата и уверенность всех 242 членов экипажа в безопасности полета 893 пассажиров.

Стоимость билета на космический круиз «Провинция - Ядро - Провинция» составит 25 тонн долларов США, об этом сообщал ранее заместитель председателя правления «Нано и нуно». Между НИИ аэрокосмической отрасли Верхней Вольты и Северной Нигерии компании «Galactic» существуют достаточно крепкие взаимоотношения. Напомним, что дочернее предприятие «Нано и нуно», вместе с концерном «ARG» , создали фонд поддержки предприятий отрасли, которые занимаются вопросами утилизации возобновляемой энергетики, потребления энергии из темной материи, прогнозирования катаклизмов.

Фонд финансирует наиболее перспективные инновационные проекты ученых из «Laboratory Internet Learning Ainur». «LILA» – это организация, специально созданная для PR IT сопровождения компаний в сфере эффективного использования информационных ресурсов, а так же оптимизации эргономики и вопросов возобновляемой социальной энергии в регионах, путем прямого инвестирования из Фонда.  Официальные представительства фонда Ядра Галактики сейчас размещены в Двух Столицах.

В настоящий момент, объем финансирования всех проектов фонда составляет 200 тонн долларов США. Как сообщает аналитик отдела новости из  журнала «Биржевой Лидер», несмотря на отсутствие точной информации по поводу даты старта, на космические полеты уже записалось около 550-и желающих. Как стало известно, среди них 20 наших жителей.

Согласно информации распространенной в СМИ, длительность полета будет составлять 150 дней, чего может быть вполне достаточно для людей, не обладающих навыками и специальной подготовкой для длительного нахождения на орбите.

Компания «LILA» начала заниматься разработкой сферы космического туризма относительно недавно. Ранее, основными видами деятельности предприятия была сфера IT развлечений, mp3D звукозапись, а так же разнообразные транспортные услуги.

С каждым годом, присутствие частного капитала вне околоземной орбите становится все более ощутимым. Пионером этой отрасли можно считать компанию НАСА, первой запустившей космический корабль транспортного назначения по частному маршруту. В настоящий момент, в послужном списке частного комического челнока «Дракон», уже насчитывается двадцать два полета, из которых один – в горячую зону планеты «Сталкер».

16-ть принципов управления избирательной кампанией


Разделение труда. Для эффективного использования интеллектуальных ресурсов людей необходима их соционическая специализация. 
Права и обязанности. Права и обязанности связаны между собой, причем права являются следствием исполнения обязанностей.
Уважение. Уважение проявляется в повиновении, прилежании, энергичности и внешних формах этики и эстетики. Уважение заслуживает хороший человек и хороший специалист вне зависимости от занимаемой должности. Не уважения заслуживает плохой человек и плохой специалист вне зависимости от занимаемой должности. 
Коллегиальность. Коллегиальность обеспечивает множество мыслей, точек зрения, идей и мнений по поводу единой миссии избирательной кампании.
Единство руководства. Виды деятельности, распределяющие одни и те же ресурсы имеют одного руководителя.
Подчиненность общественных интересов частным. Интересы одного человека важнее для него интересов группы и выше интересов избирательной кампании.
Справедливое вознаграждение. Методы стимулирования должны быть справедливыми, а не доставляющими удовлетворение тому или иному человеку.
Децентрализация. Власть, распределяющая ресурсы рассредоточена.
Скалярная цепь подчинения в иерархии. “Цепь начальников” не нужна.
Управляемый хаос. Всему свое направление.
Лояльность.  Преданность является справедливым понятием и заслуживает уважения. 
Динамичность. Искусственная текучесть является одновременно и причиной, и следствием хорошего управления. 
Инициатива. Каждый имеет возможность проявить личную успешную инициативу.
Корпоративный дух . Принцип – “в многообразии – сила”.
Не хватает еще двух принципов. Каких?

Мой кандидат в избирательной кампании на выборах Президента США: Хиллари Клинтон & Дональд Трамп

?
Мой кандидат в депутаты на выборах в 2016 году



Ну а пока моего кандидата нет, давайте обсудим претендентов - кандидатов другой избирательной кампании по выборам Президента США – Дональда Трампа и Хиллари Клинтон. Начнем со стандартной формулы:

Кандидат =
Репутация +
Имидж +
Кредо.

РЕПУТАЦИЯ.

Хиллари Клинтон – женщина с безупречной репутацией. Классическое образование: колледж Уэллсли и Йельская юридическая школа. Исключительно позитивная трудовая биография. Образцовая жена, не бросившая своего мужа в трудный момент. Плоть от плоти американского истэблишмента, достойный продолжатель дела Барака Обамы. 
Дональд Трамп – мужчина с уникальной репутацией. В его жизненной биографии есть все и на любой вкус. Трампа нельзя назвать белым и пушистым, ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова. Тот, кто хочет, может найти в его жизни кучу всяких аморальных фактов и поступков. Другим же он кажется достойным восхищения и пример для подражания. Где правда? А правда в том, что и те и эти правы. Трамп многогранен и не раскрашивается в один цвет.

ИМИДЖ

Хиллари Клинтон – сдержанная, позитивная, расчетливая, застегнутая на все пуговицы.
Дональд Трамп – открытый, играющий, эмоциональный, эксцентричный, рубаха-парень.

КРЕДО

Существует большое количество различных психологических моделей, описывающих внутреннее кредо человека, его способности, ценности, темперамент. Я же предпочитаю в своей деятельности использовать соционическую концепцию Аушры Майерс – Бриггс, как одну из самых разработанных и известных на постсоветском пространстве.  
Хиллари Клинтон  - типичный Аналитик, со всеми вытекающими отсюда плюсами и минусами. Переоценка логического мотива в поступках людей, отсутствие мгновенной реакции, трудности при новых психологических контактах. Ее девиз: Существуют законы мироздания, инвариантные ко времени.
Дональд Трамп – он же Маршал с усиленной логической составляющей. Заниженная моральная планка, самовлюбленность, активен в критических ситуациях. Его девиз: Я добиваюсь даже невозможного.


Кто станет следующим Президентом США?

Это зависит от той стратегии избирательной кампании, которую изберет штаб Хиллари Клинтон. Если они поддадутся соблазну и начнут атаковать, то мы увидим громадное шоу, в котором Трамп будет чувствовать себя как рыба в воде, раз за разом выходя победителем из казалось бы проигрышных для него, как кандидата ситуаций.  Если же Хиллари сосредоточиться на своей программе, добавит туда три-четыре ярких и простых идеи - например:


то в этом случае избирательная кампания Трампа перегорит сама собой. Дональд великолепный воин айкидо, умеющий превращать силу удара противника в свою пользу. Но если его не трогать, и дать возможность полностью раскрыть себя, то реалистичные американские избиратели достаточно быстро устанут от его простых популистских ответов на сложные вопросы внешней и внутренней политики. Что же касается лично меня, то я бы конечно предпочел видеть во главе такой страны как Америка, предсказуемого и ответственного политика, а не яркого и экстравагантного сефлмена.

PR Можно ли победить в политике с помощью критики?


Эта заметка родилась внезапно после прослушанных выступлений лидеров оппозиционных партий, которые не очень-то поддерживаются электоратом по самым разным причинам. Во всех этих выступлениях была одна интонация, похожие позиции. Все это дало почву для вопросов.

Первый вопрос ― почему лидеры проигрывающих партий ведут себя очень похоже? Может быть, это закономерность проигрывающих лидеров?

Представьте себе, вы организовали команду под свои идеи, люди пошли за вами и не получили того, что вы им обещали. Что вы начинаете делать? Извиняться перед этими людьми или искать виновных вовне? Скорее всего, второе. Все внимание лидера устремляется на критику «виноватых», а то, зачем партия создана, к чему она призывает, «остается за бортом». Слушая подобные выступления, задаешься вопросом ― зачем мне нужен этот лидер и эта партия? Только для того, чтобы покритиковать других? Это мы можем самостоятельно. В этом нам уж точно помощь не нужна. То есть мы получаем оппозицию из партий, которые своим поведением предопределяют свой проигрыш.

Второй вопрос ― почему лидеры проигрывающих команд становятся агрессивными?

Им нечего терять? Или они таким образом показывают перед командой свою силу? Скорее всего, и первое и второе. А как еще показать силу, если ты «теряешь в весе»?

Большинство агрессивных лидеров делают ставку на критику. Основное ― не продвижение своих идей, а критика других. Когда все построено на одной критике, то начинает проявляться обида на тех, кого критикуют. И одновременно ― оправдание своих действий. «Мы проигрываем, потому что те, кто выигрывают, действуют неверно, а не потому, что мы что-то не так сделали» ― вот основной лейтмотив проигрывающего лидера. С этим лейтмотивом он все больше проигрывает. Подобное поведение демонстрирует защиту собственных амбиций и тесно связано с оправданием и обидой. Лидер перестает работать на результат. Он начинает работать «на себя».

Примером может случить интервью с лидером «Яблока» Сергеем Митрохиным в программе «Что происходит?» на РЕН ТВ. В течение всего интервью он перебивает ведущего, агрессивен и внутренне напряжен. Преобладает обиженный тон и постоянная критика.

Если выделить ключевые слова выступления Сергея Митрохина, то получится список, которому позавидуют наши сериалы в стиле экшен: раздоры, скандалы, смерть, могила, разногласия. Поведение лидера полностью расходится с его словами. Лидер говорит о команде ― и ни слова не говорит о людях своей команды. Лидер говорит об обновлении ― и ни одного слова не говорит о том, в чем оно заключается. Все его выступление сводится к критике.

В конце беседы ведущая задает напрашивающийся вопрос: «Вы как расслабляетесь?» И получает ответ: «Расслабляться не приходится…» С чем связано это поведение?

Давно известно, что если лидер хочет выигрывать, он не должен допускать оправдательно-обиженного тона и неподготовленности своих выступлений. Остается одно из двух ― или подобные лидеры просто не занимаются своим развитием и все пускают на русское «авось», или они что-то в своем поведении делают осознанно, чтобы специально проигрывать. Во второе верится с трудом, уж больно хорошо у них получается все портить.

Вспомним то, что писали о Стиве Джобсе. «Лидер должен вызывать переворот в сознании. Стив Джобс всегда мог вызвать овации». Кто из наших лидеров оппозиционных партий сможет сказать, что он вызывает переворот в сознании масс и вызывает овации? Может быть, их слова о том, что их «задвигают», «не дают эфир» и тому подобное просто оправдание собственной слабости и неспособности повести за собой? Риторический вопрос, конечно, но очень важный на данном этапе.

«Я мчусь туда, где шайба будет, а не туда, где она есть или была» ― это слова известного хоккеиста Уэйна Грецки.

Пока лидеры находятся в позиции обиженных, оправдывающихся, агрессивных, они будут однозначно оказываться в проигрыше.Сильный лидер сочетает в себе интеллект, животный инстинкт и природную харизму. Он не выступает, он просто откликается на просьбы толпы, и толпа идет за ним.

Почему оппозиционные лидеры предсказуемо проигрывают? Лидер проигравшей партии ― кто он? Почему проигрывающие партии больше критикуют, а не предлагают? Заложен ли в этом глубинный смысл общечеловеческого поведения?

Время отнимает больше всего, но дает все.


Ну вот, наконец, он и наступил, этот день. Вчера мы весь день отсыпались после последней сумасшедшей ночи,  а сегодня, 20 сентября идем в самый лучший ресторан нашего города праздновать победу. Ах да, надо ж позвонить и заказать столики. Что? Уже давно заказано? А когда? – Четыре месяца, 18 мая. А кем? Нашим самым главным конкурентом? И что они там собираются отмечать? Свою победу? Так мы что, проиграли что-ли? Ну конечно, кто управляет временем, тот управляет всем. 

Время – один из самых важных ресурсов избирательной кампании. И если ее руководитель (не кандидат, а именно руководитель) не знает что такое тайм-менеджмент, то кампания практически обречена. Хотя конечно всегда есть надежда, что у конкурента всем рулит такой-же лепший кореш или закадычная подруга, знать не знающие и слыхом не слышавшие о таком понятии, как проектный менеджмент. Тогда там точно такая же картина. 

Никто точно не знает распорядка дня кандидата и где он-она будет находиться в определённый момент суток.
Из-за чрезмерной занятости руководители направлений несвоевременно отвечают на письма.
Из-за нехватки времени в течение рабочего руководители систематически берут работу домой.
Руководители постоянно выполняет работу вместо своих подчинённых. 
Незапланированные посетители часами сидят в офисе.
Нет чёткого расписания работы на три дня вперед.

План юридических мероприятий, график личных встреч и выступлений кандидата, медийный план, работа с агитаторами и пропагандистами, информационные и финансовые потоки – все это взаимно переплетается, бурлиться и как-то странно иногда даже синхронизируется. И вот постепенно головной штаб превращается в некое подобие дурдома, где все куда-то бегут, кого-то ищут, что-то согласовывают и мало-по малу начинают все больше и чаще опаздывать.  Да тут еще эти проклятые конкуренты ведут себя совсем как дикие люди, то и дело норовя подставить подножку и ударить поддых. 

Как быть в таком случае? Если кампания еще не успела юридически завалиться, то в принципе время, как и многое другое можно купить. Понятное дело, что стоить это будет не мало, но шанс победить есть даже за месяц. И чем раньше будет обращение за помощью, тем этот шанс выше. Хотя все равно – это лишь шанс. Грамотные люди начали свои избирательные кампании за полгода до выборов. Мудрые же знают, что избирательная кампания – это промежуток между выборами.


Вольнотусующиеся раздолбаи - неожиданная встреча в тайге.

Хозтовары из Китая оптом уже в России: бытовая химия, косметика, товары для дома