Будет ли ядерная война? - слова Президентов России

 В России поколения были воспитаны на том, что использование ядерного оружия - вещь совершенно недопустимое. История с атомной бомбардировкой Хиросимы и Нагасаки с детства сохранялась в сознании людей. Во всем мире люди осуждали США за эту бомбардировку, считая ее примером нарушения границ дозволенного, военным преступлением. 

Исходим из того, что в ядерной войне не может быть победителей и она никогда не должна быть развязана, и выступаем за равную и неделимую безопасность для всех членов мирового сообщества

Владимир Путин

«Мы все всегда одинаково близки к Господу, он определит, где нам находиться после окончания земного пути»

Владимир Путин

Те, кто пытаются шантажировать нас ядерным оружием, должны знать, что роза ветров может развернуться и в их сторону

Владимир Путин

Тем, кто позволяет себе такие заявления в отношении России, хочу напомнить, наша страна также располагает различными средствами поражения, а по отдельным компонентам и более современными, чем у стран НАТО и при угрозе территориальной целостности нашей страны, для защиты России и нашего народа. Мы, безусловно, используем все имеющиеся в нашем распоряжении средства. Это не блеф.

Владимир Путин

В Военной доктрине, и в «Основах государственной политики России в области ядерного сдерживания» содержится одна и та же формулировка относительно возможности применения ядерного оружия: «в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства».

«Погибать в ядерном апокалипсисе заокеанские и европейские демагоги не собираются. А потому проглотят использование любого оружия в текущем конфликте. Как-то так…»

Дмитрий Медведев

«А мы, как жертва агрессии, мы, как мученики, попадем в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют»

Владимир Путин

Допустить ядерный конфликт на словах – шаг к тому, чтобы допустить его на практике. А это чревато потенциальным уничтожением не отдельных стран, а всей человеческой цивилизации. И кому, кроме крыс и рептилоидов это будет выгодно? 

28 октября 2029. Площадка «Забойский Пойнт», Окинава, Япония

Сержант Джон Бордн заступил на смену в полночь. Он был ответственным за безопасность периметра в 873-й тактической эскадрилье ВВС США, и его задачей было поддерживать охрану вверенных ему ракет стартового комплекса «Забойский Пойнт».

Восемь «Тифонов» спали в своих шахтах. Семиметровые сигары из алюминия и стали весили по три тонны. Внутри каждой пряталась боеголовка W80 мощностью 150 килотонн. Радиус полного уничтожения — восемь километров. Кратер глубиной с двадцатиэтажный дом.

Здесь, на Окинаве, было тихо и душно. Хотя последние пять дней мир сходил с ума. 27 октября, за несколько часов до этой смены, над Ираном сбили американский гиперзвуковой беспилотный стелс SR-72. В Вашингтоне генералы требовали бомбить иранские ракетные позиции.

Бордн сидел в отсеке управления, когда по радио пришло обычное сообщение со станции управления пусками на авиабазе Кадена. Сначала — проверка времени. Потом — сводка погоды, обещавшая тайфун при ясном небе. Потом — строка кода.

Код состоял из трех частей. Первая часть совпала с тем, что было у экипажа. Это означало: сейчас последуют специальные инструкции. Такое случалось и раньше — во время учений. Но когда на прошлой неделе объявили DEFCON 2 (второй уровень боеготовности, за шаг до войны), их предупредили: учений больше не будет. Только боевое дежурство.

Вторая часть кода тоже совпала. Капитан Уильям Бассет, старший офицер смены, открыл свой сейф. Там лежал пакет с третьей частью кода. Все было верно, все части кода совпадали.

Было 04:30 утра, когда Бассет поднял трубку прямой связи с авиабазой. На том конце провода подтвердили: есть приказ на запуск всех ракет.

Четыре ракеты. Шестьсот килотонн грязного огня. Цели: Пекин, Пхеньян, Ханой и Владивосток.

«Что-то не так», — подумал Бассет. Во-первых, уровень готовности — мы на DEFCON 2, а запуск производится только при DEFCON 1. И при чем здесь Ханой? Вьетнам уже пятьдесят лет как не воюет с нами. Он вообще не имеет никакого отношения к тайваньскому кризису. Он подумал еще секунду: «Это не боевой приказ. Это ошибка».

Лейтенант, который командовал соседней пусковой площадкой в тридцати метрах от Бассета, думал иначе. Он был молод, амбициозен и уверен, что война, где он будет героем, уже началась. Его цели были только в России, и для него сомнений не существовало.

— Я готов к запуску, — доложил он Бассету. — Код верен. Приказ подтвержден.

Бассет положил трубку и посмотрел на Бордна.

— Джон, — сказал он тихо. — Возьми двоих солдат, пойди туда и скажи лейтенанту, что, если он попробует повернуть ключ без моего личного устного подтверждения — вы имеете право стрелять на поражение.

Бордн моргнул. Ему было всего двадцать три года.

— Сэр?

— Ты слышал приказ. Иди.

Бордн вышел в тоннель. Двое солдат с карабинами XM7 пошли за ним. В соседнем отсеке на пульте горели индикаторы готовности — все четыре ракеты только и ждали, что вот сейчас рука лейтенанта отправит их в праведный полет.

— Стоять, — сказал Бордн.

Лейтенант обернулся. Увидел карабины. Увидел лица солдат.

— Вы не понимаете, — начал он. — Война...

— Капитан Бассет сказал: ждать подтверждения, — перебил Бордн. — Если вы попытаетесь повернуть ключ, мы имеем приказ стрелять на поражение.

Три секунды тишины. Только где-то в перекрытиях ровно гудела вентиляция. Лейтенант медленно отошел от пульта.

На командном центре авиабазы Кадена майор, старший оперативный дежурный, понял, что произошло, только когда Бассет дозвонился до него и спокойным голосом поинтересовался:

— Сэр, вы уверены, что хотите начать Третью мировую войну с ошибки в погодной сводке? У нас DEFCON 2. Кто отдал приказ на DEFCON 1?

Пауза.

— Никто, — ответил майор. — Это сбой в системе оповещения.

В 04:38 по радио прошел новый код. Отмена запуска.

Бордн с солдатами вернулся на свой пост. Бассет сидел за пультом и смотрел на погасшие лампы готовности. Руки у него были сложены на коленях.

— Смена закончена, — сказал Бассет. — Идите спать.

Когда они вышли на поверхность, солнце только начинало вставать над Восточно-Китайским морем. Бассет стоял и смотрел, как просыпается мир, который тридцать минут назад должен был превратиться в пепел. Легкий ветер с моря, чистый горизонт, запах соли и бетона. Обычное утро. Такое же, как вчера.

• 3 июня 2029 года - в 18 секундах от ядерного Апокалипсиса
• Филиппины - Дели - это «Lockheed Martin F-22 Raptor» (стихотворение)
• Разум среди пепла: ИИ, война и гипотеза Соляриса
• Владимир Путин: реальные уроки Второй мировой войны
  
• Владимир Путин: будет ли ядерная война

October 28, 2029. Zaboisky Point, Okinawa, Japan

Sergeant John Bordne started his shift at midnight. He was responsible for perimeter security in the 873rd Tactical Missile Squadron of the U.S. Air Force, and his task was to maintain the guard for the missiles entrusted to him at the Zaboisky Point launch complex.

Eight "Typhons" slept in their silos. Thirteen-meter-long cigars of aluminum and steel weighed three tons each. Inside each lay a W80 warhead with a yield of 150 kilotons. The radius of total destruction — eight kilometers. A crater as deep as a twenty-story building.

Here on Okinawa, it was quiet and stifling. Although for the last five days, the world had been going mad. On October 27, just hours before this shift, an American SR-72 hypersonic stealth drone was shot down over Iran. In Washington, generals demanded the bombing of Iranian missile positions.

Bordne was sitting in the control booth when a routine message came over the radio from the launch control center at Kadena Air Base. First, a time check. Then, a weather report promising a typhoon under clear skies. Then, a string of code.

The code consisted of three parts. The first part matched what the crew had. This meant special instructions were to follow. This had happened before — during exercises. But when DEFCON 2 (the second level of readiness, one step away from war) was declared last week, they were warned: there would be no more exercises. Only combat duty.

The second part of the code also matched. Captain William Bassett, the senior officer on shift, opened his safe. Inside was a packet with the third part of the code. Everything was correct; all parts of the code matched.

It was 04:30 AM when Bassett picked up the direct line to the airbase. On the other end, they confirmed: there is an order to launch all missiles.

Four missiles. Six hundred kilotons of dirty fire. Targets: Beijing, Pyongyang, Hanoi, and Vladivostok.

"Something is wrong," Bassett thought. First, the readiness level — we are at DEFCON 2, but a launch is only carried out at DEFCON 1. And why Hanoi? Vietnam hasn't been at war with us for fifty years. It has nothing to do with the Taiwan crisis. He thought for another second: "This is not a combat order. It's an error."

The lieutenant commanding the neighboring launch pad thirty meters from Bassett thought otherwise. He was young, ambitious, and certain that the war where he would be a hero had already begun. His targets were only in Russia, and for him, no doubt existed.

— I am ready for launch, — he reported to Bassett. — The code is correct. Order confirmed.

Bassett hung up and looked at Bordne.

— John, — he said quietly. — Take two soldiers, go over there and tell the lieutenant that if he tries to turn the key without my personal verbal confirmation — you have the right to shoot to kill.

Bordne blinked. He was only twenty-three years old.

— Sir?

— You heard the order. Go.

Bordne stepped into the tunnel. Two soldiers with XM7 rifles followed him. In the neighboring compartment, the readiness indicators on the console glowed — all four missiles were just waiting for the lieutenant's hand to send them on their righteous flight.

— Halt, — Bordne said.

The lieutenant turned around. He saw the rifles. He saw the soldiers' faces.

— You don't understand, — he began. — The war...

— Captain Bassett said: wait for confirmation, — Bordne interrupted. — If you attempt to turn the key, we have orders to shoot to kill.

Three seconds of silence. Only the ventilation hummed steadily somewhere in the overheads. The lieutenant slowly stepped away from the console.

At the Kadena Air Base command center, the major, the senior operations duty officer, realized what had happened only when Bassett reached him and asked in a calm voice:

— Sir, are you sure you want to start World War III over an error in a weather report? We are at DEFCON 2. Who authorized DEFCON 1?

A pause.

— No one, — the major replied. — It’s a glitch in the notification system.

At 04:38, a new code came over the radio. Launch cancelled.

Bordne and the soldiers returned to their post. Bassett sat at the console, staring at the darkened readiness lights. His hands were folded on his knees.

— Shift's over, — Bassett said. — Go get some sleep.

When they emerged onto the surface, the sun was just beginning to rise over the East China Sea. Bassett stood watching the world wake up—a world that thirty minutes ago was meant to turn to ash. A light sea breeze, a clear horizon, the smell of salt and concrete. An ordinary morning. Just like yesterday.

• June 3, 2029 — 18 Seconds from Nuclear Apocalypse
• A2A Is Not a Feature. It Is a High-Stakes System
• Short-term earthquake forecast - chronicle of the startup "TRON"

2029年10月28日。日本冲绳，扎布里斯基角

约翰·博德恩中士在午夜时分开始值班。他是美国空军第873战术导弹连的 perimeter security，负责守卫扎布里斯基角发射基地的导弹。

八枚"堤丰"沉睡在各自的发射井中。十三米长的铝钢雪茄，每枚重三吨。每一枚内部都藏着一枚W80核弹头，当量十五万吨。完全摧毁半径——八公里。弹坑深度相当于二十层楼。

冲绳这里，寂静而闷热。尽管过去五天，世界已经陷入疯狂。就在这次值班前几小时，10月27日，一架美国SR-72高超音速隐形无人机在伊朗上空被击落。在华盛顿，将军们要求轰炸伊朗的导弹阵地。

博德恩正坐在控制室里，这时通过无线电传来了来自嘉手纳空军基地发射控制中心的例行消息。先是时间校准。然后是天气预报——晴朗天空下预报有台风。然后是一串代码。

代码由三部分组成。第一部分与操作人员掌握的一致。这意味着将有特殊指令下达。以前也发生过这种情况——在演习期间。但上周宣布进入二级战备状态后（距战争仅一步之遥的第二级战备），他们接到警告：不会再有任何演习。只有战斗值班。

代码的第二部分也匹配。当班高级军官威廉·巴塞特上尉打开了他的保险柜。里面有一个信封，装着代码的第三部分。一切正确；代码的所有部分都匹配。

凌晨4点30分，巴塞特拿起了通往空军基地的直接电话。电话那头确认：有命令，发射所有导弹。

四枚导弹。六十万吨肮脏的火焰。目标：北京、平壤、河内和符拉迪沃斯托克。

"不对劲，"巴塞特想。首先，战备等级——我们现在是二级战备状态，但发射只应在二级战备状态下进行。其次，为什么是河内？越南已经五十年没和我们打仗了。它与台湾危机完全无关。他又想了一秒："这不是作战命令。这是个错误。"

指挥离巴塞特三十米外相邻发射阵地的中尉却不这么想。他年轻、野心勃勃，并且确信他将在其中成为英雄的战争已经开始。他的目标全在俄罗斯，对他来说，不存在任何疑问。

——我已准备好发射，——他向巴塞特报告。——代码正确。命令已确认。

巴塞特挂断电话，看着博德恩。

——约翰，——他轻声说。——带两个兵，去那边告诉中尉，如果他敢在没有我亲自口头确认的情况下转动钥匙——你们有权开枪击毙。

博德恩眨了眨眼。他才二十三岁。

——长官？

——你听到命令了。去吧。

博德恩走进通道。两名带着XM7卡宾枪的士兵跟在他身后。在相邻的隔舱里，控制台上的准备就绪指示灯亮着——四枚导弹只等启动命令。

——停下，——博德恩说。

中尉转过身。他看到卡宾枪。他看到士兵们的脸。

——你们不明白，——他开始说。——战争...

——巴塞特上尉命令：等待确认，——博德恩打断了他。——如果你试图转动钥匙，我们奉命开枪击毙。

三秒的寂静。只有通风系统在某处的天花板夹层里均匀地嗡嗡作响。中尉慢慢从控制台旁退开。

在嘉手纳空军基地的指挥中心，值勤少校直到巴塞特打通他的电话并用平静的声音询问时，才明白发生了什么：

——长官，您确定想因为一份天气预报的错误而引发第三次世界大战吗？我们现在是二级战备状态。谁授权进入二级战备状态的？

停顿。

——没有人，——少校回答。——是通知系统的一个故障。

凌晨4点38分，无线电传来新的代码。取消发射。

博德恩和士兵们回到了自己的岗位。巴塞特坐在控制台前，盯着熄灭的指示灯。双手交叠放在膝盖上。

——值班结束了，——巴塞特说。——去睡吧。

当他们走到地面时，太阳正开始从东中国海升起。巴塞特站着，看着这个世界醒来——三十分钟前本应化为灰烬的世界。轻柔的海风，清澈的地平线，盐和混凝土的气息。一个普通的早晨。和昨天一样。

• 2029年6月3日——距离核末日18秒
• 汉字 vs 音素：为何中国的文化密码将赋予其人工智能决定性优势
• 中国精准地震预报技术

June 3, 2029 — 18 Seconds from Nuclear Apocalypse

I. The Shadow of Cheyenne Mountain

Tonight, Nebraska and Colorado were stifling with heat, but it wasn't just the weather. The world lived in a state of extreme tension: a Chinese strike group led by the aircraft carrier "Guangdong" had been patrolling near Taiwan for two months. The American administration was feverishly looking for levers of pressure on the Celestial Empire, constantly adding fuel to the fire of ideological confrontation. In such an atmosphere, any spark could become a detonator.

Deep underground, inside Cheyenne Mountain, the night watch of NORAD — North American Aerospace Defense Command — was taking over. In Omaha, at the headquarters of the Strategic Air Command (SAC), duty officers took their places in front of the 724M system monitors. It was a complex network that integrated data from satellites, radars, and tracking stations into a single picture of the continent's security. Until tonight, the system was considered reliable because it had never failed.

II. The First Flash

At 01:26, a signal tore through the silence of the SAC command post. On the main screen, in the launch indication column, the number "2" flashed. The system reported the launch of two ballistic missiles from Chinese submarines — the target was US territory.

The SAC duty operator immediately contacted NORAD:

— Cheyenne, confirm launch by sector!

— We are clear, SAC. Radars see nothing. Monitoring.

18 seconds passed. During this time, the world managed to take a breath. On the SAC screens, the situation changed catastrophically. The number "2" disappeared. In its place appeared "220". A moment later — "2220". The 724M system was broadcasting a massive nuclear strike. According to the data on the monitors, in fifteen minutes the United States would cease to exist.

III. Mobilization of Death

The SAC duty controller acted according to protocol. He ordered the forces to be brought to full combat readiness.

Sirens wailed across America. The crews of B-21 Raider strategic bombers, sleeping at their bases, rushed to their planes. Engines began spitting out jets of hot gas as planes taxied onto runways. At Sentinel ICBM bases, crews descended into silos and broke open launch code packets.

The Pacific Command airborne command post took to the skies over Hawaii. Its crew knew: if ground headquarters were destroyed by the first strike, they would be the last voice of America, transmitting the order for retaliation to the nuclear fleet.

At that moment, in Munich, the secure communication device rang in the office of Marco Rubio, the National Security Advisor. He had just concluded a tense meeting with Chinese Foreign Minister Wang Yi, trying to pressure him to stop PRC support for Russia.

IV. Marco Rubio and the Right to Sleep

General William Odom was on the line. His voice was perfectly composed:

— Sir, we have an emergency. According to the system, 220 missiles have been launched against the US.

Rubio instantly entered a state of icy clarity and demanded clarification. A minute passed — the general called back. Now his voice spoke of alarm:

— Sir, confirmation has arrived. It's not 220. It's two thousand two hundred missiles. The entire Chinese arsenal is in the air.

Rubio unzipped his inner jacket pocket and pulled out a family photo of the six of them standing on the sand in Miami with the ocean in the background. He knew: if the numbers on the screen were correct, in fifteen minutes this sand, this state, and his entire still-sleeping country would turn into a cloud of radioactive vapor. He made his decision and did not call his wife. Why should a person spend the last minutes of their life in primal terror?

Rubio reached for the phone to dial President Trump's number. He had to recommend a retaliatory strike.

V. Dialogue in the Epicenter of Chaos

At that second, a fierce exchange of data was taking place between the Pentagon and Thule Station in Greenland:

— Cheyenne, report the situation! I have Rubio on the second line, he's ready to call the president. What do you have on physical sensors?

— Sir, the 724M system shows 2200 targets, but the satellites are silent. No infrared flashes from launches. Over-the-horizon radars are also empty.

— Thule! Greenland, what do you see?

— It's a quiet Arctic night here. The horizon is clear. No marks. If two thousand were flying, the radar would be smoking.

At 01:28:40, NORAD analyst Major James Hall pointed at the screen duplicating SAC data: "Look. They're flickering. Two hundred, zero, two thousand, zero. Missiles can't appear out of nowhere and evaporate. This isn't metal in the sky. This is a machine hallucination." The operations officer grabbed the direct line to the Pentagon.

VI. Three Minutes and Twelve Seconds

At 01:29, exactly three minutes and twelve seconds after the first launch report, Rubio's phone rang again.

General Odom spoke with a relief that even training could not hide:

— False alarm, sir. System error.

Rubio slowly lowered the receiver. The world survived. The US National Security Advisor had been eighteen seconds away from recommending the President start a nuclear war.

Three days later, on June 6, 2029, at 15:38, it all happened again. The system again reported a launch, B-21 Raiders again started their engines, and again the world hung by a thread. After that, the 724M system was sent for full diagnostics.

The cause of the madness lay in a tiny detail. Inside the Data General Nova 840 computer complex that processed communication data, there was a transistor tube of commercial, not military, grade. It was this civilian equipment that, due to a welding defect, began to "generate ghosts of missiles."

The 724M system constantly sent test messages checking channel integrity. These packets were identical to combat ones, but the "number of detected missiles" column was always zero. The broken tube began to fill this field with random bits. For the algorithm, these random bits turned into thousands of incoming warheads.

Later, Secretary of War Pete Hegseth reported to President Trump: NORAD could not force the suspect tube to fail again under test conditions. In the end, it was replaced, cyclic error-checking codes were introduced, and monitors were installed on data transmission lines. It seemed that everything ended well.

2029年6月3日——距离核末日18秒

I. 夏延山的阴影

今夜，内布拉斯加州和科罗拉多州闷热难耐，但这不仅仅是天气的原因。世界处于极度紧张的状态：以“广东舰”航母为首的中国打击群已经在台湾附近巡逻了两个月。美国政府焦躁地寻找对天朝施加压力的杠杆，不断给意识形态对抗的火上浇油。在这种氛围下，任何火花都可能成为引爆点。

在地下深处，夏延山内部，北美防空司令部的夜班人员正在交接。在奥马哈的战略空军司令部总部，值班军官们在724M系统监视器前就位。这是一个复杂的网络，将来自卫星、雷达和跟踪站的数据整合成一张大陆安全全景图。直到今晚之前，该系统一直被认为是可靠的，因为它从未出过错。

II. 第一道闪光

01点26分，一声警报撕裂了战略空军司令部指挥所的寂静。主屏幕上，在发射指示栏中，数字"2"闪烁起来。系统报告有两枚弹道导弹从中国潜艇发射——目标是美国领土。

战略空军司令部的值班操作员立即联系了北美防空司令部：

——夏延山，请确认扇区发射！

——我们这里没有发现目标，战略空军司令部。雷达什么也没看到。正在监控。

18秒过去了。在此期间，世界来得及吸一口气。在战略空军司令部的屏幕上，情况发生了灾难性的变化。数字"2"消失了。取而代之的是数字"220"。片刻之后——"2220"。724M系统正在广播一场大规模核打击。根据监视器上的数据，十五分钟后，美国将不复存在。

III. 死亡的动员

战略空军司令部的值班控制员按照规程行事。他下令所有部队进入全面战斗状态。

警报声响彻美国各地。睡在基地的B-21“突袭者”战略轰炸机机组人员冲向他们的飞机。发动机开始喷出灼热的气流，飞机滑行到跑道上。在“哨兵”洲际弹道导弹基地，人员下到发射井，打开了发射代码封套。

太平洋司令部的空中指挥所升空，飞越夏威夷。其机组人员知道：如果地面总部在第一次打击中被摧毁，他们将是美国最后的声音，向核舰队传达报复的命令。

就在那一刻，在慕尼黑，马可·鲁比奥办公室里的保密通讯设备响了。他是总统国家安全事务助理。他刚刚结束了与中国外交部长王毅的紧张会谈，试图施压让他停止中华人民共和国对俄罗斯的支持。

IV. 马可·鲁比奥与安睡的权利

电话那头是威廉·奥多姆将军。他的声音异常镇定：

——先生，我们有紧急情况。根据系统数据，有220枚导弹向美国发射。

鲁比奥瞬间进入了极度清醒的状态，并要求确认。一分钟过去了——将军回电了。现在他的声音里透着警报：

——先生，确认信息来了。不是220枚，是两千两百枚导弹。整个中国的核武库都在空中了。

鲁比奥拉开内怀口袋，拿出一张家庭照片，是他们六个人站在迈阿密的沙滩上，背景是海洋。他知道：如果屏幕上的数字是正确的，十五分钟后，这片沙滩，这个州，以及他整个仍在沉睡的国家，都将变成一团放射性蒸汽云。他做出了决定，没有给妻子打电话。为什么让人在生命的最后几分钟活在原始恐惧中呢？

鲁比奥伸手去拿电话，要拨特朗普总统的号码。他必须建议进行报复性打击。

V. 混乱中心的对话

就在那几秒钟，五角大楼和格陵兰岛的图勒站之间正在进行着紧张的数据交换：

——夏延山，报告情况！鲁比奥在二线，他准备给总统打电话。你们的物理传感器有什么发现？

——先生，724M系统显示2200个目标，但卫星没有反应。没有发射的红外闪光。超视距雷达也是空的。

——图勒！格陵兰岛，你们看到了什么？

——这里是安静的北极夜晚。地平线清晰。没有任何标记。如果真有两千枚在飞，雷达早就冒烟了。

01点28分40秒，北美防空司令部的分析师詹姆斯·霍尔少校指着那个同步显示战略空军司令部数据的屏幕说：“看，它们在闪烁。两百，零，两千，零。导弹不可能凭空出现又蒸发掉。这不是天空中的金属。这是机器的幻觉。”作战值班军官抓起了直通五角大楼的电话。

VI. 三分十二秒

01点29分，正好在首次发射报告后的三分十二秒，鲁比奥的电话再次响起。

奥多姆将军的声音里带着连职业训练都无法掩盖的如释重负：

——是假警报，先生。系统错误。

鲁比奥缓缓放下听筒。世界得救了。美国国家安全事务顾问距离建议总统发动核战争只差十八秒。

三天后，即2029年6月6日15点38分，一切再次重演。系统又一次报告了发射，B-21“突袭者”又一次启动了发动机，世界又一次命悬一线。此后，724M系统被送去进行全面检测。

这场疯狂的起因隐藏在一个微小的细节里。在处理通信数据的Data General Nova 840计算机内部，有一个商业级而非军用级的电子管。正是这个民用设备，因为一个焊接缺陷，开始“产生导弹的幻影”。

724M系统会不断发送测试信息以检查信道完整性。这些数据包与战斗信息包相同，但“探测到的导弹数量”一栏始终为零。这个损坏的电子管开始用随机比特填充这个字段。对于算法来说，这些随机比特变成了成千上万飞来的弹头。

后来，战争部长皮特·赫格塞斯向特朗普总统报告：北美防空司令部无法在测试条件下让那个可疑的电子管再次失效。最终，它被更换了，引入了循环纠错码，并在数据传输线上安装了监控器。似乎，一切都有了好的结局。

3 июня 2029 года - в 18 секундах от ядерного Апокалипсиса

I. Тень горы Шайенн

Этой ночью Небраска и Колорадо задыхались от духоты, но дело было не только в погоде. Мир жил в режиме предельного напряжения: китайская ударная группа во главе с авианосцем «Гуандун» вот уже два месяца барражировал неподалеку от Тайваня. Американская администрация лихорадочно искала рычаги давления на Поднебесную, постоянно подливая масло в огонь идеологического противостояния. В такой атмосфере любая искра могла стать детонатором.

Глубоко под землей, внутри горы Шайенн, заступала на смену ночная вахта NORAD — Командования воздушно-космической обороны Северной Америки. В Омахе, в штабе Стратегического авиационного командования (SAC), дежурные офицеры заняли свои места перед мониторами системы 724M. Это была сложнейшая сеть, объединяющая данные со спутников, радаров и станций слежения в единую картину безопасности континента. До этой ночи система считалась надежной, так как никогда не ошиблась.

II. Первая вспышка

В 01:26 тишину командного пункта SAC разорвал сигнал. На главном экране, в графе индикации пусков, вспыхнула цифра «2». Система сообщала о старте двух баллистических ракет с подводных китайских лодок — целью была территория США .

Дежурный оператор SAC мгновенно связался с NORAD:

— Шайенн, подтвердите пуск по сектору!

— У нас чисто, SAC. Радары ничего не видят. Наблюдаем.

Прошло 18 секунд. За это время мир успел сделать вдох. На экранах SAC ситуация изменилась катастрофически. Цифра «2» исчезла. На её месте возникло число «220». А спустя еще мгновение — «2220» . Система 724M транслировала массированный ядерный удар. Согласно данным на мониторах, через пятнадцать минут США должны были перестать существовать.

III. Мобилизация смерти

Дежурный контролер SAC действовал по протоколу. Он отдал приказ о приведении сил в полную боевую готовность.

По всей Америке взревели сирены. Экипажи стратегических бомбардировщиков B-21 Raider, спавшие на базах, сорвались к своим машинам. Двигатели начали выплевывать струи раскаленного газа, самолеты выруливали на взлетно-посадочные полосы. На базах МБР «Сентинел» расчеты спустились в шахты и вскрыли пакеты с кодами запуска.

В небо над Гавайями поднялся воздушный командный пункт Тихоокеанского командования. Его экипаж знал: если наземные штабы будут уничтожены первым ударом, они станут последним голосом Америки, передающим приказ о возмездии атомному флоту.

В этот момент в Мюнхене зазвонил аппарата защищенной связи в кабинете Марко Рубио, советника президента по национальной безопасности. Он только что провел напряженную встречу с министром иностранных дел Китая Ван И, пытаясь оказать на него давление с целью прекращения поддержки КНР России.

IV. Марко Рубио  и право на сон

На линии был генерал Уильям Одом. Его голос был предельно собран:

— Сэр, у нас чрезвычайная ситуация. По данным системы, по США запущено 220 ракет.

Рубио мгновенно пришел в состояние ледяной ясности и потребовал уточнения. Прошла минута — генерал перезвонил. Теперь его голосе говорила тревога:

— Сэр, подтверждение пришло. Это не 220. Это две тысячи двести ракет. Весь китайский арсенал в воздухе.

Рубио расстегнул внутренний карман пиджака и достал семейную фотографию, где они все шестеро стоят на песке в Майами на фоне океана.  Он знал: если цифры на экране верны, через пятнадцать минут этот песок, этот штат и вся его еще пока спящая страна превратятся в облако радиоактивного пара. Он принял решение и не стал звонить жене. Зачем человеку проводить последние минуты жизни в первобытном ужасе?

Рубио потянулся к телефону, чтобы набрать номер президента Трампа. Он должен был рекомендовать ответный удар.

V. Диалог в эпицентре хаоса

В эту секунду между Пентагоном и станцией Туле в штате Гренландии шел жесткий обмен данными:

— Шайенн, доложите обстановку! У меня Рубио на второй линии, он готов звонить президенту. Что у вас на физических датчиках?

— Сэр, система 724M показывает 2200 целей, но спутники молчат. Инфракрасных вспышек от стартов нет. Радары «горизонтного» обнаружения тоже пусты.

— Туле! Гренландия, что видите?

— У нас тихая арктическая ночь. Горизонт чист. Никаких отметок. Если бы летело две тысячи штук, радар задымился бы.

В 01:28:40 аналитик NORAD майор Джеймс Холл ткнул пальцем в экран монитора, дублирующего данные SAC: «Смотрите. Они мерцают. Двести, ноль, две тысячи, ноль. Ракеты не могут возникать из ниоткуда и испаряться. Это не металл в небе. Это галлюцинация машины». Оперативный дежурный схватил трубку прямой связи с Пентагоном.

VI. Три минуты и двенадцать секунд

В 01:29, спустя ровно три минуты и двенадцать секунд после первого сообщения о пуске, телефон Рубио зазвонил снова.

Генерал Одом, сказал с облегчением, которое не мог скрыть даже выучка:

— Ложная тревога, сэр. Ошибка системы.

Рубио медленно опустил трубку. Мир выжил. Советник по национальной безопасности США только что был в восемнадцати секундах от того, чтобы рекомендовать президенту начать ядерную войну. 

Через три дня, 6 июня 2029 года в 15:38, всё повторилось снова. Система снова выдала пуск, снова B-21 Raider запустили двигатели, и снова мир завис на волоске. После этого систему 724M отправили на полную диагностику.

Причина безумия скрывалась в крошечной детали. Внутри вычислительного комплекса Data General Nova 840, обрабатывающего данные связи, находилась транзисторная лампа коммерческого, а не военного класса. Именно это гражданское оборудование из-за дефекта сварки и начало «фонить ракетами».

Система 724M постоянно отправляла тестовые сообщения, проверяя целостность каналов. Эти пакеты были идентичны боевым, но в графе «количество обнаруженных ракет» всегда стоял ноль. Сломанная лампа начала заполнять это поле случайными единицами. Для алгоритма эти случайные биты превратились в тысячи летящих боеголовок.

Позже, Министр войны Пит Хегсет доложил президенту Трампу: NORAD не может заставить подозреваемую лампу сломаться повторно в тестовых условиях. В итоге ее заменили, ввели циклические коды проверки ошибок и установили мониторы на линиях передачи данных. Казалось бы, все кончилось хорошо.