Почему мотыльки летят на свет. Виктор Пелевин.

Прогулочный катер успел отойти в море довольно далеко, а шел все прямо, как будто действительно направлялся в Турцию. Слева выступила часть побережья, раньше скрытая горой, и хоть сам берег не был виден в темноте, появились огни. Казалось, они горят на поверхности моря, словно мимо катера медленно движутся свечи в бумажных коробочках, стоящие на маленьких плотах. Луна тоже казалась висящим среди облаков бумажным шаром с горящей внутри свечой. Облака вокруг были высокие и редкие, с ярко-голубой от лунного света кромкой, и небо из-за этого казалось в несколько раз выше, чем обычно. Митя стоял у борта, облокотившись на поручень, и молча смотрел на берег.
— О чем ты столько времени думаешь? — спросил Дима.
— Все о том же, — сказал Митя. — О том, что со мной происходит.
— Ты сейчас едешь по морю на катере и смотришь на берег.
— Нет, — сказал Митя, — не прямо сейчас, а вообще в жизни. Никогда не замечал такой странности? Кому-нибудь другому очень просто рассказать, как надо жить и что делать. Я бы любому все объяснил. И даже показал бы, к каким огням лететь и как. А если то же самое надо сделать самому, сидишь на месте или летишь совсем в другую сторону.
— Не понимаю, — сказал Дима, — какие сложности. Вон, видишь, сколько их горит. Выбрал любой и лети, пока сил хватит.
— В том-то и дело, — сказал Митя, — что лично во мне выбирают сразу двое. И я даже не могу отделить их друг от друга. Не зню, кто настоящий, и не знаю, когда один сменит другого. Потому что оба вроде бы намерены двигаться к свету, только по разным маршрутам. А делать они предлагают совершенно противоположное.
— Кому предлагают?
— Мне.
— Ага, — сказал Дима, — значит, в тебе уже трое?
— Как трое?
— Первый, второй и тот, кому они предлагают.
— Ты цепляешься к словам. Я могу по-другому сказать. Когда я пытаюсь принять решение, я все время натыкаюсь в себе на кого-то, кто принял прямо противоположное, и именно этот кто-то потом все и делает.
— А ты?
— А что я? Когда он появляется, я им и становлюсь.
— Так значит, это ты и есть?
— Но я ведь хотел делать прямо противоположное.
Митя надолго замолчал.
— Эти двое как бы делят мое время, — заговорил он опять. — Один — это настоящий я, окончательный, тот, кого я считаю самим собой. Тот, кто хочет лететь к свету. А второй — это временный я, существующий только секунду. Он тоже, в общем, собирается лететь к свету, но перед этим ему необходим короткий и последний отрезок тьмы. Как бы проститься. Кинуть последний взгляд. И что странно, у того меня, который хочет лететь к свету, есть вся жизнь, потому что он и есть я, а у того, кто хочет лететь к тьме — только одна секунда, и все равно…
— И все равно ты постоянно замечаешь, что летишь во тьму.
— Да.
— И тебя это удивляет?
— Очень.
Дима кинул за борт скомканную конфетную бумажку и следил за фантиком, пока его не накрыла полоса пены от винта.
— Вся жизнь ночного мотылька, — сказал он, — и есть эта секунда, которую он тратит, чтобы попрощаться с темнотой. Ничего, кроме этой секунды, просто нет. Понимаешь? Вся огромная жизнь, в которой ты собираешься со временем повернуть к свету, на самом деле и есть тот единственный момент, когда ты выбираешь тьму.
— Почему?
— А что еще может быть, кроме этой секунды?
— Вчера. Завтра. Послезавтра.
— И вчера, и завтра, и послезавтра, и даже позавчера тоже существуют только в этой секунде, — сказал Дима. — Только в тот момент, когда ты о них думаешь. Так что если ты хочешь выбрать свет завтра, а сегодня попрощаться с тьмой, то на самом деле ты просто выбираешь тьму.
— А если я хочу перестать выбирать тьму? — спросил Митя.
— Выбери свет, — сказал Дима.
— А как?
— Просто полети к нему. Прямо сейчас. Никакого другого времени для этого не будет.

 Источник: В.Пелевин, "Жизнь насекомых", издательство "Вагриус", 2003 г.

30 апреля - 1 мая. Вальпургиева ночь: встреча Весны



Обычно в 2 ночи все нормальные люди спят. Но только не сегодня. Сегодня Вальпургиева ночь. Наша  «Академия Воды, Огня и Всемирного разума» готовилась к этому событию давно. И вот часы пробили полночь и общага загудела, в прямом и переносном смысле слова. Низкие басы дискотеки разнеслись по всем этажам,  «от минус 9" до "плюс 18». Сектор Газа сменился Рамштайном, затем Сьюзи Кватро, далее модерн цифровых наркотиков нейронных сетей. Свободные, талантливые, креативные - мы едим, пьем, сосемся и пробуем размножаться. Наверняка, каким-нибудь старорежимным религиозным ортодоксальным кликушам, весь этот шабаш кажется каким-то диким и варварским обычаем. Но в нашем бонабо монастыре, место для горилл есть только в биолабораториях.

После очередного танца, я выхожу распаренный на балкон, что бы чуть-чуть остыть и подышать свежим морозным воздухом. И тут встречаю Её - мою судьбу на ночь. Она мне нравится вся: раскосые глаза, чувственные губы, упругие груди. А еще она интроверт и иррационал, хотя конечно и не мой дуал. Но впрочем откуда тут может взяться дуал Дон Кихота, здесь же не кулинарный техникум с курсами кройки и шитья. Если только из обслуживающего персонала. Но кто его видит, тот персонал? Мы два мира, которые напрямую между собой не пересекаются. Их ойкумена - здесь и сейчас. Наша вселенная - там и тогда.

Фото Аси Королёвой.Слово за слова, вилкой по столу, лобстеры с омарами в сторону, и вот мы носимся по всем коридорам в попытке найти хоть какой-то укромный уголок для интеллектуального общения дальтоников на тему 50 оттенков серого. Моя комната вне игры - Сожитель первым заперся в нашей берлоге. Все туалетные кабинки или заняты такими как мы, или туда очередь за прямым предназначением. Объятие перерастают в петтинг, и я просто всем нутром ощущаю, как портит людей жилищный вопрос и не только в Столице.
- Ладно, пошли ко мне, только предупреждаю сразу - у меня в комнате бардак, - произносит она слова, которые я пытаюсь ей телепортировать уже минут двадцать. «У меня в комнате бардак...» - сколько раз слышал я эту нелепую фразу от женщин. Да на фоне того, что твориться у нас, любой ее бардак, это образец чистоты и порядка. Мы заскакиваем в лифт, где уже целуется какая-то парочка и спускаемся на женскую половину.
- У меня есть гвоздь из Теллурии, ты как? -  она жарко шепчет мне на ухо.
- Я - за. - также в ухо шепчу я, утопая в будоражащем запахе ее курчавых волос.

Мы сидим в темной комнате, и говорим, говорим, говорим. Вернее говорит она, чем-то шебурша у меня за спиной. И от этого шебуршания мне становится очень хорошо и спокойно. Она что-то рассказывает мне про сверхпустоту в созвездии Эридана и вдруг - ... толчок! Удар! Я чувствую, как начинают рушиться окружающие меня скрепы и скрижали...

В обычных ситуациях я тугодум. Я всегда с восхищением смотрю на разных сценических клоунов, которые могут тут же, сразу, в лет, ответить на какую-то реплику ситуативным экспромтом. У меня тоже есть чувство юмора, и я тоже могу отвечать красиво и точно. Но только потом. Когда паровоз ушел, гуси улетели, а буфет закрыли. Обычно это так.

Однако при экстриме рубку управления занимает спинной мозг и все происходит по другому. Это подобно тому, как подскользнувшись, ты вдруг делаешь кучу каких-то странных резких движений, после чего смотришь - а ведь стою на ногах, а не на коленях. Центральное сознание тут точно - не при чем: скорость кульбитов не та. Да и вообще, в нормальном состоянии руки и ноги так не выворачиваются. За окном в ночи пролетело что-то большое, переключая мои инстинкты на древний автопилот. Схватив стул, я разбиваю стекло и вылетаю в морозную ночь. Супермен, блин..

Я не Супермен, это точно. Я не умею драться, поднимать грузовики и дробить головой кирпичи. Но умею летать. Только не надо меня спрашивать, как, почему, зачем - сам не знаю. Умею и все. С детства. Нас таких тут двое - я, и еще один. Но я его не знаю. Знаю только, что он есть. А кто такой, где учится - умники с "минус девятого" ничего не говорят: "Код доступа: Особая важность. Вам знать не положено". 

Отлетаю метров на 50. Краем глаза замечаю далекое зарево. Вполуха слышу гул. "Низкочастотный инфразвук" - подсказывает включающийся в работу головной мозг. Разворачиваюсь. Крыша сорвана. 18 этаж - одна сплошная руина. Прощая зимний сад и речка Бо. Я так любил сидеть топлес с лептомом на твоем берегу. Трещины по всему зданию.

Подлетаю к людям на балконе и начинаю кричать: Бегите! Да разве ж эту дикую музыку переорешь? Кто-то из стоящих замечает меня и начинает показывать пальцем - ага, напились, накурились, обкололись - Профессора уже в темных небесах летают.  Подлетаю ближе: Бегите! Здание рушится! - наконец-то услышали. Побежали. Лечу к другому балкону, к третьему... 

Прошло минут пять. Внизу, на крыльце появились первые фигурки. Толпа становиться все больше, никуда не движется, слышен смех. Ну еще бы - как здорово над ними подшутили, а они и поверили, вот будет завтра о чем рассказать друзьям в соцсетях. Пикирую на толпу. 
- Бегите! Трещины по всему зданию! Оно рушится! Хотите жить - бегите! - в морозном воздухе мой охрипший голос звучит для многих отрезвляюще. И они начинают бежать, освобождая крыльцо для вновь выходящих. А мне теперь надо взлететь вновь и вырубить наконец эту чертову музыку. И что же все таки случилось? Похоже на землетрясение, но явно не оно, при землетрясении нас бы уже неделю назад как предупредили и всех эвакуировали.

Музыка выключается сама. Вместе с электричеством. От нового мощного толчка Академия превращается в Пизанскую башню. Хорошо, хоть "башня" наклонилась не в сторону центрального выхода, а наоборот - при таком варианте тем, кто выбежал раньше, как минимум смерть под обломками не грозит. Да и для тех, кто оказался в этом накренившимся сухопутном Титанике, это тоже более благоприятный расклад: лучше падать на снег, чем на асфальт.

Я ношусь от окна к окну, выступая в роли спасательного парашюта. Кого спаю? - Не самых умных и не самых громких. Не женщин и не мужчин. Спасаю самых мелких, "карандашей". Взяв их за руки, мы втроем планируем к ближайшему сугробу. Двое. Еще двое. Еще. Еще. Рядом планирует чья-то тень. "Второй" - догадываюсь я. В другое время я бы очень хотел узнать, кто же он, этот "бетмэн". В другое время. Но не сейчас. И вот Колосс начинает падать. Вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее бетонная вертикаль устремляется вниз, погребая под собой тех, кто тупо бежал "от", а не в сторону. С трудом увернувшись от летящих вниз обломков, взмываю вверх, накрываемый волной догоняющей пыли...


Пошли вторые сутки после Вальпургиевой ночи.  Вытирая друг другу слезы, сопли и кровь, мы все это время разбираем завалы, спасая тех, кого можно спасти. Адекватных, актуальных и здоровых осталось не много - кто-то искрит истерикой, кто-то ушел в себя, другие тупо не могут поверить в произошедшее. Всего нас в живых осталось только 242 человека. В основном это те, кто находился на первых трех этажах, хотя есть один счастливчик и с шестого. Рухнуть вместе с обломками с такой высоты и повредить себе только ногу и два ребра - это просто чудо какое-то. Видать есть у человека какая-то своя, еще не выполненная миссия в этой жизни.

Мой летающий собрат оказался женщиной. Она, я зову ее Птахой, тоже знала о моем существовании, но ей зачем-то говорили что я женского пола. Странные это были люди, парни с "минус 9" - врали везде и всегда, где надо и где не очень. Меня все время не покидает мысль - а может они там еще живы, в этом своем каземате? Может пламя не добралось до их подземного бункера? Они сволочи, только когда вместе, а по отдельности - нормальные люди.

Ближе к вечеру, мы с Птахой направляемся на разведку, в сторону полыхающего вдали зарева. Что-то горит в ближайших холмах, где нет ничего, кроме скал. Но скалы сами по себе гореть не могут.  Мы оба очень устали и молча летим над самой землей - так намного легче. Минут через 40 находим его - горящее ничто. Это края громадной воронки. Какой гость незваный, породил тебя, яма глубинная? Метеорит, звездолет или гравицапа  - как сейчас разберешь? Но зато теперь понятно, откуда взялся этот 9-бальный толчок. Возвращаемся назад.

В одном из ущельев  Птаха что-то замечает. Подлетаем: дирижбомбель. Или бомбожучель - кто их, этих военных хлопцев разберет. Делаем круг - входной люк открыт и никого. Садимся, заходим - пусто. Идем в рубку управления. Я никогда вблизи не видел боевой корабль, и уж тем более не заходил в его кабину. Мне представлялось, что там два забора приборов - ан нет. Только кресла и шлемы. Но зато какие эти кресла!! Не кресла, а просто громадные одноместные кожаные кровати. И над каждой три шлема: красный, желтый, зеленый. Зачем одному человеку три шлема? И где эти человеки?

SJ‑типы: рациональные сенсорики


Процесс сбора информации SJ‑типами отличается практичностью и реалистичностью (сенсорика), их цель - придать этой информации чёткость и порядок (рациональность). SJ‑типы стремятся принадлежать к важным учреждениям, а следовательно, и оплачивать счета. Они верны, надёжны, отважны, порядочны, вежливы и всегда готовы помочь. Они - хранители традиций. Будучи рационалами, они склонны приводить все в порядок - людей, мебель, расписания, организации и так далее. Для NF‑типов самое главное - это люди, для NT‑типов - развитие мысли, а жизнь SJ‑типов вращается вокруг порядка. Они знают «правильный порядок» для всего - от приготовления завтрака до занятий любовью.

Сильные стороны SJ‑типов:
  • - способности к управлению;
  • - надёжность;
  • - умение брать на себя ответственность;
  • - знание, кто за что отвечает.
Руководящая работа.  Из sj‑типов получаются феноменальные руководители систем, требующих точности и порядка. Они склонны делать то, что нужно сделать сегодня, часто пренебрегая тем, что нужно будет сделать завтра.

Любовь.  Семейный очаг - краеугольный камень отношений для sj‑типов. Роли партнёров должны быть чётко определены и неизменны. Ритуалы и традиции укрепляют семью, но их неизменность вплоть до мельчайших деталей может стать весьма утомительной.

Воспитание детей.  sj‑типы чётко дают понять, кто родитель, а кто ребёнок - и что должен делать каждый из них. Хотя иногда они бывают слишком строгими, они обеспечивают правила и ограничения, в которых нуждаются многие дети. Но такие порядки могут слишком сильно ограничить свободу ребёнка, особенно если тип ребёнка отличается от типа родителя.

Преподавание.  Пунктуальность и аккуратность порой бывают не менее важны, чем содержание, будь то задание на дом, внешность студента или состояние его учебника.

Обучение.  Ученики‑sj слушаются и уважают организованных преподавателей, которые выполняют свои обещания. Но их консервативность может стать для них помехой в освоении новых знаний.

Деньги.  Представители SJ‑типов - это те, в чьих руках находятся мировые денежные фонды: банкиры, бухгалтеры, юристы и биржевые маклеры. Эти фонды они бережно хранят.

Как одеваются SJ-типы
  • Предпочитают классический стиль.
  • Покупают качественную, долговечную, солидную одежду.
  • Всегда следят за порядком в своём гардеробе.
  • Могут планомерно покупать подходящие друг другу предметы одежды, из которых можно составить костюм.
  • Хранят одежду годами и не могут её выбросить, пока она не износилась.
  • Придерживаются привычной цветовой гаммы.
  • Стиль: классический, долговечный образ.
Цифровое творчество Личный блог: 8 930 Р. Полезный и необходимый подарок себе любимому / любимой.
Или родным и близким.
Подробнее

Earthquakes can be predicted.

Earthquakes must be predicted.

Small donationTHANK YOU