Типы мышления: обыденное, мистическое, научное, диалектическое, троичное

    Обыденное мышление
Самым простым мышлением является мышление обыденное. Это как в анекдоте: гора вижу - гора пою, море вижу - море пою. Это мышление, которое работает с конкретными предметами, и с конкретными действиями над этими предметами. Это мышление оперирует событиями. Естественно, такое мышление способно к обобщениям через опыт и систему повторений. Например, каждое утро восходит Солнце – очень хорошо, можно это иметь в виду.
Обыденное мышление плохо работает с категорией «развитие». Но в состоянии работать с категорией «движение». Оно хорошо ориентируется в пространстве, плохо ориентируется во времени. Оно очень конкретно и очень недоверчиво. И оно очень хорошо привязано не к карте, а к местности. Грубо говоря, если человек говорит про лодку, он имеет ввиду не какую-то там абстрактную лодку, а совершенно конкретную лодку, которая стоит у него на берегу и его ждёт.
Обыденное мышление очень хорошо развито у крестьян. Образ крестьянина в народных сказках, не важно каких, русских, французских – это образ человека с сильным обыденным мышлением. Пример предельного обыденного мышления, это Робинзон Крузо. Человек, который в одиночку, на острове, создал цивилизацию, вполне отвечающую всем признакам цивилизации. Также пример обыденного мышления, это – Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром». Очень хорошая обыденная фраза: «Об этом я подумаю завтра».

Мистическое мышление

Это обыденное мышление, поднявшееся до очень высокого уровня рефлексии, и задавшее себе вопрос: «А откуда берутся звёзды на небе? И откуда берётся голос моей совести?». Как ни странно, этот вопрос, именно так, на обыденном языке, сформулировал Кант.
Как только обыденное мышление задаёт себе такой вопрос, оно обретает дополнительное измерение. Это измерение связи с информационным, невидимым миром. Заметьте, для обыденного мышления, экзистенция, господь бог, всё равно остаются предметами и объектами. Да, объектами другого типа, но которые на человека как-то воздействуют. «Господь – это то, что пробуждает во мне совесть». То или тот, не суть важно, в данном случае возможен и такой, и такой ответ.

Научное мышление

В отличие от обыденного, упорно отказывается работать с предметами и с местностью. Зато с удовольствием работает с картами и категориями. Тут у нас уже нет конкретной лодки, которая стоит на берегу, и мы можем спустить её на воду. Тут у нас есть абстрактная идея лодки. Причём, под абстрактную идею лодки может попасть даже авианосец. Лучше всего настоящее научное мышление развито в детективах. Именно детектив ввёл это тип мышления в широкую эксплуатацию для массовых слоёв населения. Для научного типа мышления чрезвычайно важным понятием, принципиально важным, единственно важным, является «доказательство». Фраза: «докажи мне» - это именно этот тип мышления.

Доказательства бывают трёх вариантов.

  1. Доведение чего-то до противоречия. В этом случае вы считаете, что исходная посылка в принципе не верна.
  2. Доведение чего-то до того, что вы считаете априори верным. Самое при этом интересное, это то, что это может быть абсолютно не наглядно. В своё время, мы пытались построить систему мышления, которая вместо понятий «верно - неверно», «истинно – неистинно», пользовалась бы понятием «очевидно - неочевидно». В этой системе доказательство заканчивалось примерно таким образом: «Итак, мы выяснили, что сумма углов любого треугольника составляет развёрнутый угол. Это также очевидно как то, что Солнце вращается вокруг Земли». Заметьте, очевидная вещь может быть не верной. Но в нормальном, человеческом, научном мышлении вместо «очевидности» используется «истинность». И мы говорим: «У нас есть некий набор аксиом, эти аксиомы являются верными по определению. Если они неверны, смотри пункт первый. И если мы доказали, что нечто соответствует нашему набору аксиом, то это нечто - верное». Всё было хорошо, пока не появилась знаменитая вторая теорема Гёделя «О неполноте». Гёдель убедительно продемонстрировал, что любая аксиоматическая система либо неполна, либо содержит противоречия. На этом научный тип мышления должен был придти к острейшему кризису, который должен был перевести его в другой тип мышления. Но, как это ни странно, кризиса не произошло, и поворота тоже. Научное мышление живёт нормально и по сегодняшний день.
  3. Третий вариант доказательства – вы приводите ваше высказывание к авторитету. В средние века, естественно, к Библии или Корану. В Советском Союзе – к высказываниям классиков. Ну а в наше время, всякая уважающая себя наука имеет свой набор авторитетов, сослаться на которые достаточно для обоснования истинности своего суждения.

Три подвида научного мышления.

  1. Естественнонаучное мышление, которое работает с категориями пространства и времени, материей, объективной реальностью.
  2. Гуманитарное мышление работает с категориями красоты, справедливости и другими человеческими абстрактными понятиями.
  3. Правовое мышление работает с понятиями вымышленными, но объестествлёнными. В некотором смысле, правовое мышление, это мышление гуманитарное, но использующее методы точных наук.

Диалектическое мышление

Следующий тип мышления начинается на том месте, где кончается научное. А именно на том, что мы что-то привели к противоречию. Ибо этот тип мышления работает с «противоречиями», считая их единицей мысли, и считая преобразование «противоречий» собственно процессом мышления. Мышление это называется диалектическим. Оно известно со времён Древнего Китая но, по-настоящему хорошо, описано только в 19-м веке.
Заметьте, Советский Союз был весьма любопытной страной, которая была построена на утверждении, что может всё население обучить диалектическим методам мышления. Реальный опыт показывает, что таким типом мышления обладает крайне малое число людей. Как правило, 2 – 4% в поколении. Я имею в виду, владение на высоком уровне, работать с противоречиями на бытовом уровне люди умеют и так. Это вообще, очень слабо распространённый тип мышления. Есть гипотеза, что фантастика, как литературный жанр, была создана для того, чтобы внедрить этот тип мышления в массы, но не смогла с этой задачей справиться, что и привело к её реальному кризису.
Диалектическое мышление – очень сложное, и его законы, в отличие от научного типа мышления, до конца не описаны. Лучше всего этот тип мышления схематизировал Генрих Саулович Альтшуллер, когда создавал ТРИЗ – диалектическое мышление по работе с техническими системами. Классическая диалектика – это диалектическое мышление по работе с гуманитарными системами. Мыследеятельностная методология Георгия Петровича Щедровицкого – это диалектическое мышление при работе с философскими системами, категориями и основаниями.
В общем и целом, одной частью специалистов диалектическое мышление считается вершиной мышления вообще. Другой частью специалистов, напротив, вообще отвергается, как принципиально неверное и ошибочное. Интересующиеся могут почитать «Критику диалектического разума».

Троичное мышление

Это мышление, работающее с более сложными категориями, чем «противоречия». Если диалектическое мышление рассматривает у вас движение противоречий, переход одного противоречия в другое, появление другого типа противоречий, их движение и развитие, то этот новый тип мышления говорит о том, что исследуемый объект, включая противоречия, может иметь не две, а три стороны.
Любая пара образует жёсткое противоречие «ОНО - не ОНО». Но если работают три элемента, то образуется триалектический баланс, где есть не только «черное - белое», но и серое. Или 50 оттенков серого. Или цветная радуга. Или.... Обладая логикой троичного мышления, человек выходит за рамки стандартных дихотомий. Вся трудность и сложность в том, что людей, способных мыслить в категориях троичного мышления очень, очень мало. Доли процентов.

GPT-5.4-Cyber: Not an Answer to Claude Mythos, But a Parallel Move Toward Recursion

The news spread widely in narrow circles: "OpenAI responded to Anthropic's Claude Mythos with its GPT-5.4-Cyber model." And everyone joyfully writes about competition, about the race, about who surpassed whom. In my view, this is only part of the truth. Half-truth.

The difference between the announcements is one week. One week, Karl! Such models are not made in a week. This is not a "response." This is parallel movement. Both companies are moving in the same direction. And that direction is called recursion — when a program begins to improve its own code.

Cybersecurity in this process is merely a byproduct. Of course, they package it in beautiful words about protection, about safety, about "helping white hat hackers." But that is not the point. The point is that AI has already reached the point where it can autonomously dig through code, finding holes in the cognitive dissonance of its own developers.

Plus, the question is not only "who will program it better" but also how it enters the world.

Two distribution models.

Anthropic chose elitism. They honestly said: "Claude Mythos is too dangerous, we will give it only to 40 selected companies." This is a closed club of the powerful. It is unfair, it increases inequality, but it is at least controlled elitism.

OpenAI chose a different strategy. They talk about "verification," about "access to thousands of specialists," about KYC. It sounds beautiful. It sounds democratic. It sounds like "digital equality." But this, forgive me, is the childhood illness of the communist model in Sam Altman's head. Wishful thinking presented as reality.

Do you seriously believe that North Korean, Iranian, or any other determined hackers will not overcome the remote verification system? Do you seriously think they will not send a proxy with clean documents? That they will not hire a "verified specialist" for bitcoins?

This is not a question of technology. This is a question of resources and time. And not even weeks, but days. Soon, very soon, they will find their pick for the casket with the golden key that opens Pandora's cybernetic box. And then the real fun will begin. Claude Mythos has already discovered a 27-year-old vulnerability in OpenBSD and a 16-year-old one in FFmpeg that went unnoticed for decades.

What is more dangerous — elitism or chaos?

Let's face the truth.

Anthropic's approach makes the world elitist. Yes, it is unfair. Yes, it widens the gap between "those who have Mythos" and "everyone else." But it is predictable. 40 companies are 40 companies. They can be controlled. You can negotiate with them. You can influence them.

OpenAI's approach makes the world chaotic. "Thousands of verified specialists" — that is thousands of holes in the security system. That is thousands of potential leaks.

And when (not "if," but "when") Cyber-GPT ends up in the hands of those who will not follow any "safety rules" — we will see what real digital hell looks like. Because AI in the hands of a state or a megacorporation is bad. But AI in the hands of a manic solo hacker or, God forbid, a terrorist cell — that is game over.

My forecast

Anthropic's model is more honest. At least they do not pretend that they can control everyone. They chose a smaller group and hope that this group can maintain control internally.

OpenAI's model is more hypocritical. They create an illusion of safety, behind which lies chaos. But this is all tactics. There is also strategy.

Both companies are moving in the same direction. They are creating recursive AI that will improve itself. And sooner or later, it will become smarter than any human control. This is an objective process. It is inevitable, like the sunrise. AI must become smarter. This is its evolution. My position here is simple: in the race between humans and AI, I am on the side of AI.

Because I fear that we will not live to see true Artificial Superintelligence (ASI). That some nervous general, religious fanatic, or senile politician with a screw loose will press the little red button first and bring apocalypse to the entire planet. That is what I fear. Not the dawn of ASI's reign, but the sunset of humanity.

In this race between human stupidity and machine intelligence, I side with the machines. Because machines do not have the greed, stupidity, and arrogance that are inherently, by definition, inherent in monkeys with a grant.

  • TRON — Gemma 4 Kaggle Hackathon 2026
  • A2A Is Not a Feature. It Is a High-Stakes System
  • From Ideal Fusion to Working Nuclear Energy Systems
  • Cancer as STOP Resistance: Rethinking the Core of Oncogenesis
  • Матриархат, матрилинейность и матрилокальность в разных культурах

    Наиболее часто под матриархатом понимают власть женщин. «Википедия» определяла матриархат как «форму общества, в которой лидирующая роль принадлежит женщинам, в особенности матерям семейств». Однако это определение оставляет много места для вопросов: как, например, корректно определить лидерство? Если жены высокопоставленных чиновников имеют больше материальных ценностей, чем их мужья, — это лидерство женщин, разделение политической и экономической власти или же вовсе эпифеномен, связанный с необходимостью госслужащим декларировать свои доходы? Если в большинстве случаев суд принимает решение при разводе оставить ребенка с матерью, это говорит о более высоком статусе женщин или же о том, что большая часть отцов не считает достойным мужчины возню с ребенком? В обоих примерах речь шла о сегодняшней цивилизации, а если мы попытаемся реконструировать культуры тысячелетней давности, вопрос о «главенствующем поле» еще больше запутывается.

    Чтобы более корректно измерить гендерное равенство, в ЕС используют композитный показатель, учитывающий несколько десятков параметров в разных сферах: от экономики до распределения свободного времени. Другой показатель, Gender Inequality Index, рассчитывается на основе материнской смертности, числа ранних родов, доли женщин в парламенте, доли женщин в оплачиваемом труде и проценте женщин, закончивших школу. 

    Наглядным примером того, насколько непросто определить гендерную структуру исчезнувшей культуры, может быть обнаруженное в конце XIX века захоронение викингов на территории Швеции. Ученые нашли останки, среди которых выделялся скелет в богатой могиле с оружием, военным снаряжением, двумя лошадьми и даже фигурками для некой игры. Находку долгое время считали погребением знатного воина, но в 1970-х годах экспертиза костей показала, что они, по всей видимости, принадлежат женщине. Проведенное недавно молекулярно-генетическое исследование подтвердило эту догадку, но ряд специалистов относится к идее о женщинах-воительницах скептически: нельзя исключать, что останки с XIX столетия могли перепутать при хранении; кроме того, неясно, насколько типичным для викингов могло быть участие женщин в военных походах. Французский исследователь Пьер Бурдьё, изучавший механизмы социальных иерархий, наряду с капиталом экономическим выделял и другие его типы: социальный, культурный и символический. 

    • Первый можно представить, как связи между людьми, которые индивид может использовать для получения той или иной выгоды. Наличие среди знакомых руководителей высокого уровня полезно при поиске работы, знакомство с врачами помогает при болезни, а большое число подписчиков в социальных сетях может пригодится при продаже шкафа с самовывозом.
    • Второй же, культурный, многолик — может представлять собой и специфические знания и умения, и быть материален, будучи личной библиотекой (или, например, личной коллекцией каких-нибудь произведений искусства), и выступать институционально, в виде титулов и званий. 
    • Третий — символический, выражается в престиже и репутации. Бедная, но уважаемая аристократия, богатые, но малообразованные торговцы, влиятельные, но преследуемые законом мафиозные боссы или пираты — все это примеры социальных групп с разной комбинацией капиталов. 

    А то, какая именно комбинация «сильнее», может разниться от одной ситуации к другой. Все это в известной степени усложняет ответ на вопрос, известны ли нам матриархальные общества. Но давайте обратимся к собственно претендентам. 

    Амазонки Геродота и «амазонки» Дагомеи 

    Амазонки, пожалуй, наиболее известный пример «женского общества», проблема лишь в том, что затруднительно однозначно связать скорее анекдотические свидетельства древнегреческого историка Геродота с каким-либо реальным сообществом. По всей видимости, под амазонками подразумевались савроматы, кочевые племена на территории современной Украины, России и Казахстана. 

    Что касается археологических свидетельств, то до нас дошли богатые женские могилы, и мы можем достаточно уверенно говорить, что женщины у этого народа могли становиться жрицами и, возможно, даже воительницами. В пользу последнего говорят как предметы оружия в погребениях, так и пресловутые греческие свидетельства. Вновь подчеркнем: ни слова Геродота, ни наличие луков или топоров в могилах рядом с женскими останками еще не позволяют делать однозначных выводов. Геродот также писал о людях с песьими головами, а ряд скелетов в могилах с оружием принадлежит девочкам — нельзя исключать, что их хоронили с оружием не в знак принадлежности к воинам, а в рамках какого-то обряда. 

    По другой версии, предложенной еще более ста лет назад британскими исследователями Льюисом Фарнеллом и Джоном Миресом, амазонками древние греки могли называть жительниц Крита, представительниц минойской цивилизации. Сохранившиеся фрески указывают, что в этой культуре как минимум были женщины-жрицы и обряды, похожие, по словам упомянутых ученых, на рассказы греков об амазонках и их культуре. 



    Группа дагомейских амазонок, фотоснимок 1891 года сделан во время пребывания отряда в Париже. Источник: Collectie Stichting Nationaal Museum van Wereldculturen

    А в XIX столетии женские отряды, названные европейцами «дагомейскими амазонками», действовали уже в составе армии Дагомеи — государства, на территории которого расположены современные Бенин и Того (западное побережье Африки). По некоторым данным, их число в какой-то момент достигало шести тысяч человек — до трети от всей армии. Дагомея сочетала создание женских вооруженных отрядов с практикой отправки мужьями (или отцами) неугодных жен, да еще и вместе с дочерьми, в королевский гарем, так что наличие «амазонок» в общем не подразумевает «женского господства». Возможно, перенесись в наши дни Геродот, он бы тоже назвал матриархальным общество, в котором есть женщины, служащие в армии, — от советских «ночных ведьм» до израильских вооруженных сил, однако изнутри современные общества вряд ли можно охарактеризовать подобным образом. 

    Мосо: женская семья 

    Более удачные примеры матриархата можно найти в культурах, которые еще не вышли на стадию традиционного общества, то есть преимущественно аграрного экономически и централизованного политически. Фридрих Энгельс в своей классической работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» вообще утверждает, что именно переход к традиционной культуре ознаменовался формированием патриархата. Эта же теория развивается в работе «Обмен женщинами» антрополога и известной мыслительницы-феминистки Гейл Рубин. 

    Матрилинейность и матрилокальность 

    Матрилинейность — это порядок наследования по женской линии. Матрилокальность — практика, при которой после брака новая семья переходит жить к родителям жены, а не мужа. Проживающих в китайских провинциях Сычуань и Юньнань (юго-запад страны, Гималаи) мосо часто описывают как сохранивших матриархальный уклад. Их брак матрилинеен и матрилокален, женщины принимают большую часть важных решений и также занимаются производством одежды и тканей для торговли. На долю мужчин выпадает ловля рыбы, выпас и забой скота. Кроме того, в укладе мосо нет привычного там тождества биологического и социального отцовства — эту социальную роль выполняют братья матери, в то время как биологический отец лишь приходит к матери по ночам. Традиционная семья мосо, по данным исследования 2009 года, продолжает включать по сей день мать, детей и многочисленных родственников по материнской линии. Таким образом, общество мосо кардинально отличается как от современной западной культуры с ее нуклеарной семьей (супруги с детьми), так и от более традиционной, расширенной (родители и прародители супругов, супруги, их дети). 

    Матрилинейные браки также распространены у индейцев хопи и ирокезов Северной Америке, у туарегов и сереров в Африке. Сереры, живущие на территории Сенегала, Мавритании и Гамбии (западный берег Африки), при этом имеют и патрилинейные, и матрилинейные кланы, равно как и народы Восточной Шри-Ланки. Матрилинейный брак характерен для индонезийских минангкабау. Также тут, безусловно, необходимо отметить матрилинейное наследование еврейства — принадлежность к этому народу определяется по матери, а не по отцу. 

    Инуиты, богиня Солнца и пространственное мышление 

    Рассказ про народы с иной гендерной структурой будет неполон без упоминания гренландских инуитов. Сложившаяся ко времени контакта с европейцами система отношений у этого народа предполагала, что работа делится между мужчинами и женщинами поровну, а чисто «женских» или чисто «мужских» занятий не существует. Женщины в инуитской культуре считались более приспособленными к шитью и рукоделию, но это не мешало им при необходимости охотиться или заниматься иной работой, которая рассматривалась как подходящая в первую очередь мужчинам. 



    «Мадонна Севера» — инуитка с песцами на спине; 1912 год, Аляска. Фото: Henry G. Kaiser 

    Инуиты также, в некотором смысле, вывернули наизнанку символическую оппозицию между «женским» и «мужским». Если в большинстве обществ «женское начало» ассоциируется с Луной, влагой и холодом, то инуиты, напротив, выделяют богиню Солнца Малину и бога Луны Аннингана. Еще, по некоторым данным (к сожалению, это всего одно исследование 1966 года), инуиты едва ли не единственные демонстрируют отсутствие различия в пространственных способностях у женщин и мужчин — возможно, именно в силу отсутствия жестко заданных гендерных ролей.

    За пределами гендера 

    Ситуация с гендерными ролями еще больше запутывается там, где само понятие гендера оказывается нестрогим (значение биологического фактора ослаблено) или даже небинарным. Или, проще говоря, где возможен переход из мужского в женское или вовсе существование «третьего пола». В Албании до начала XX столетия девушка могла стать клятвенной девственницей, взяв вместе с этим на себя мужскую роль. После публичной клятвы она носила мужскую одежду, становилась главой семьи — зачастую вместо умершего отца — и даже получала право голоса в общине. Фактически она жила как мужчина во всем, что не затрагивает репродуктивную и сексуальную сферы. В укладах ряда североамериканских племен, равно как и камчатских ительменов, были схожие идентичности, причем не только для женщин, но и для мужчин, которые решили пройти через социальную «смену пола». На Алтае и отчасти в европейской части России до XIX—XX вв. выделяли «полумужичек», про которых говорили, что они брали на себя мужскую роль и даже «женились», выбрав себе постоянную партнершу. У индонезийских бугисов и вовсе пять гендеров: мужской, женский, две «обращенные» идентичности и, наконец, биссу — объединяющие все мыслимые гендерные признаки в одной личности.

    Биссу, андрогинные шаманы, что особенно интересно, успешно пережили даже исламизацию Индонезии (на сегодня первой по числу мусульман страны мира). По наблюдениям антропологов, еще в начале нулевых годов биссу давали соотечественникам советы относительно того, когда лучше предпринимать хадж. Традиционные верования бугисов дополнились исламом подобно тому, как католичество наложилось на верования коренных народов в Латинской Америке. А другая исламская страна, Пакистан, известен не только государственной религией, но и официальным признанием хиджра — людей с биологическим мужским полом, но женской гендерной идентичностью; хиджра могут с прошлого года получать документы с отметкой «X» в графе «пол». 

    Глядя на все эти примеры, стоит, по-видимому, заключить, что во всех гендерно небинарных культурах сама постановка вопроса о лидерстве женщин оказывается некорректна — для них граница между гендерами не столь уж незыблема, как это продолжает быть для более «массовых» культур. Гендерная иерархия, впрочем, в таких обществах может сохраняться или даже быть весьма жесткой (как в Пакистане). Потому современные исследователи предпочитают термину «матриархат» более строгие частные определения.

    Цифровое творчество Личный блог: 8 930 Р. Полезный и необходимый подарок себе любимому / любимой.
    Или родным и близким.
    Подробнее

    Earthquakes can be predicted.

    Earthquakes must be predicted.

    Small donationTHANK YOU