Военные шахматы: продвигаясь, фланговая пешка превращается в офицера армии «Страны Отцов Незаметных»

После многочисленных попыток мачеха, отказалась от решения меня убить. Однажды вечером она пьет, смотрит злыми глазами и вдруг бросает в меня стакан. Я уворачиваюсь как обычно и он разбивается вдребезги о стену. Она надевает куртку, тащит меня на улицу за руку и оставляет одного на перекрестве. Потом вдруг возвращается и вешает мне медальон с фотографией какого-то типа с усами.
— Это твой отец. Можешь найти его.
Я сижу и меня начинает засыпать мокрым снегом .
— Что ты здесь делаешь, малыш?
Я поднимаю замерзшее лицо и вижу человека в военной форме. Он красивый, большой, сильный и пахнет чистотой. Он берет меня на руки и ведет в детдом.

В детдоме живут дети, брошенные родителями. Мы нелюбимые, нежеланные, кто не должен был родиться. Здесь все похоже на питомник для бездомных собак, только ветеринар заходит реже, а жратва хуже. Ребята нервные. К счастью, я сильный и когда есть проблема, не думаю, а сразу бью. Меня считают зверем и боятся. Сперва боятся, потом дружат. Я понял, что здесь думают - раз ты добрый, значит, слабый. Я перестал быть добрым.

В комнате нас четверо. Толстяк. Не знаю, как он толстеет от того, чем нас тут кормят. Маленький, которого отец-алкоголик слишком «укачивал» о стену. Молчун. Когда он говорит, то рассказывает интересные вещи, но чаще молчит. Он научил нас играть в таро-покер. Когда Молчун играет, лицо у него каменное. Он говорит: «Важны не плохие или хорошие карты, важно уметь не играть плохими». Еще он говорит: «Важно не то, какие у тебя карты, а что про них думает противник». Молчун постоянно жует веточку. Он учит нас подавать ложные сигналы радости или разочарования, чтобы сбить противника с толку. Благодаря этой школе у меня развивается талант наблюдателя. 13 аркан символизирует смерть-возрождение. На карте изображен скелет телесного цвета, косящий черное поле. Его правая нога погружена в землю, а левой он опирается на женскую голову. Вокруг три руки, нога и две белых кости. Справа улыбающаяся голова с короной. Из земли торчат желтые и голубые ростки. 
- Эта карта отсылает к латинскому изречению: Visita Interiorem Terrae Rectificando Operae Lapidem. «Посети внутренность земли, и, исправившись, ты найдешь спрятанный камень», - говорит Молчун. 
- Нужно использовать косу и выровнять, срезать то, что выступает, чтобы, из черной земли смогли возродиться новые ростки. Это карта самых сильных изменений. Именно поэтому она пугает. Она также означает критический момент в игре. Начиная с тринадцатого аркана появляются карты, украшенные облаками с ангелами или небесными символами. Мир полон маленьких знаков, которые дают большую информацию. Некоторые даже в карты не смотрят, что бы лицо их не выдало.
— А как же они узнают, что им выпало?
— В последний момент. Когда ставки сделаны, они открывают карты и узнают о вмешательстве высших сил.

Маленького родители не бросили. Его не били. Он сам убежал из дома, когда ему было шесть лет. Может даже у него были богатые родители, но он их больше не хочет видеть. Он ушел от них просто так, в голову что-то пришло. Полицаи его поймали, пытали, но он никому не признался, кто он и откуда. Тогда его отправили в детдом, у полицаев нет времени на поиски родителей какого-то беспризорника. Молчун никогда не говорит про свое прошлое.

Некоторые из детдома уходят, когда их усыновляют люди, которые хотят иметь детей. Сперва я об этом мечтал. Вдруг появятся родители, которые захотят меня спасти. Но потом понял, что это надувательство. Говорят, что приемышей используют для детской проституции или заставляют в подпольных мастерских шить футбольные мячи и собирать игрушки. Если кого-нибудь усыновляют, мы смеемся и кричим в спину: «Ну что, проституция или подпольная мастерская?» На самом деле мы ревнуем, потому что они нашли родителей, а мы нет. 

Вечером Толстяка схватили ребята из банды Президента. Он пришел в слезах. Президент заставил его показать наш тайник, и его банда забрала все сигареты. Мы так этого не оставляем и идем в комнату Президента. Дверь не закрыта, но внутри никого нет. Странная тишина. Внезапно Президент и его дружки выскакивают из под кроватей и угрожают нам ножом. Это ловушка! Против ножа кулаки бессильны. Мы молча стоим, а Президент приказывает своим дружкам раздеть нас и поджечь одежду. Мы проходим голые мимо других ребят. Президент говорит, что с этого момента половину сигарет, которые мы украдем, мы будем отдавать ему. 
— Хотите мира, так делитесь.
Потом он поворачивается ко мне и, играя лезвием говорит:
— А тебе я воздух перекрою.

Требования Президента растут. Он распространил рэкет на все комнаты и с помощью ножа устанавливает свои законы. Он развил такую деятельность, что теперь может купить почти всех. Вокруг него целая банда телохранителей, которые сеют среди нас ужас и пользуются покровительством полицаев. Когда полицаи что-то хотят получить от нас, то обращаются к Президенту. Он придумал целый набор наказаний для тех, кто не хочет платить его «президентсткий налог». Здесь и прижигания сигаретой, и порезы ножом, и просто избиения. Даже мои друзья, Маленький, Толстяк и Молчун, в конце концов смирились с властью Президента, который теперь требует, чтобы его называли «царевич». Мне осточертело это место, но один я бессилен перед властью Президента и его команды. Стоит мне выступить против кого-нибудь из них, как на меня набрасываются все.

Президент сделал Толстого козлом отпущения и его по любому поводу или без повода колотят и пинают. Мы попробовали его защитить, но тогда избили нас, а полицаи просто закрыли на это глаза. Толстяк сказал что надо валить из этого чертовского детдома. Для побега мы решили вырыть подземный ход. Наша комната рядом с внешней стеной. Если повезет, мы попадем в другой мир, где нет ни Президента, ни его банды, ни полицаев.

Утром меня вызвали к директору. Я застал его в компании с мужчиной в военной форме и большим количеством медалей на мундире. Директор сказал голосом:
— Мне очень жаль...
— Я ничего не делал, это не я, — сказал я автоматически, думая, что они обнаружили туннель.
Директор сделал вид, что не расслышал.
— ... мне очень жаль, что ты должен покинуть наше учреждение, которое стало для тебя, я это знаю, родной семьей. Перед тобой открывается новый этап в жизни...
— Тюрьма?
— Да нет же! — воскликнул он. — Тебя усыновляют.
Мое сердце учащенно забилось. Директор уточняет:
— Присутствующий здесь товарищ хотел встретиться с тобой, чтобы усыновить. Конечно, твое мнение тоже будет учтено.
— Усыновить меня?
Я смотрю на товарища в мундире. Он мне добро улыбается и у него мягкие светлые глаза. Множество медалей производят впечатление. Я подхожу поближе. Он приятно пахнет. 
— Моя жена не может иметь сыновей, и поэтому мы хотим тебя усыновить. Тебе у нас понравится. Она печет отличные торты и готовит жидкий шоколад.

Торты! Рот у меня наполняется слюной. Здесь их дают только по случаю дня чего-то там, и к тому же делают на свином сале с сахарином. А у этих замечательных людей я буду есть их каждый день. И шоколад... Я раньше даже не знал, насколько сильно я люблю жидкий шоколад... Я представляю себе будущую маму, смешливую блондинку с добрыми пухлыми белыми руками, которая месить тесто.
— Я думал, что уже слишком взрослый, чтобы меня усыновлять.
— Твой будущий папа — полковник. Они всегда имеет право на исключения. Он хотел не малыша, а уже взрослого ребенка с хорошим здоровьем.

В комнате никто не хочет верить в мою историю. Молчун резко говорит:
— Нас вытаскивают из этого дерьма лишь для того, чтобы отправить в другое.
— Да уж, — поддакивает Толстяк. — Они сами признались, что выбрали тебя из-за здоровья.
Маленький добавляет:
— Полковники. Они торгуют органами молодых новобранцев. Это все знают.
Я начинаю беспокоиться:
— Молчун, а ты что думаешь?
Молчун пожимает плечами и предлагает сыграть в карты. Первую партию я проигрываю. Молчун забирает ставку и говорит с видом мудреца:
— Тебе лучше остаться здесь и копать вместе с нами туннель.
Сперва его безразличие меня обезоруживает, потому что Молчун всегда дает хорошие советы, но на этот раз я считаю, что в нем говорит эгоизм.
— Вам всем завидно, потому что у меня будут папа и мама, а вы останетесь здесь.
У меня появляется желание встать и уйти, но я продолжаю играть. Молчун выигрывает семнадцать сигарет, и говорит, не глядя на меня:
— Ты нам нужен, чтобы копать туннель.
Я взрываюсь.
— Туннель, туннель, да когда мы его выкопаем! И через год здесь будем!
Скоро я не буду сиротой. Скоро у меня будет настоящая семья. Расставание с друзьями прошлого будет болезненным, но чем быстрее я порву все связи, тем лучше. Теперь, когда у меня снова есть папа, я хочу только одного: выйти отсюда.

Полдень. Сегодня вечером должны прийти мои новые родители. По случаю праздника я надел черный синтетический костюм и начистил ботинки топленым салом. Я не ем, так как боюсь поставить пятно на костюм. Час дня. В библиотеке пролистал книгу о правилах хорошего тона. Теперь я знаю, что вилку кладут слева, а нож -справа, к мясу подают белое вино, а к рыбе красное. Я знаю, что нужно давать свою визитную карточку когда встречаешь богатых, чтобы больше не сталкиваться с бедными. Пять вечера. Я изучаю награды. Да здравствует армия! Да здравствует война! Смерть врагам! Смерть!

Когда я стану «сыном полковника», я буду в курсе передвижения всех наших и вражеских войск, и узнаю обо всех секретных операциях, бойнях и внезапных нападениях. Я говорю «до свидания» полицаям, усаживаюсь и жду девятнадцати часов в своем красивом праздничном костюме, который потрескивает по швам. Маленький проходит мимо, и злобно:
— Твой полковник - педофил.
— Ты так говоришь от зависти. Ты даже не знаешь, что такое жидкий шоколад.
— А ты изменник!
Я понимаю, что Маленький рассчитывал на мою помощь и защиту, но я не могу постоянно быть в распоряжении всех. Я успокаиваюсь.
— Тебе когда-нибудь тоже повезет, и ты будешь вести себя точно так же.

Мой новый папа должен прийти ровно в девятнадцать часов. В девятнадцать тридцать я буду дома есть торт с настоящим жидким шоколадом. Восемнадцать тридцать. Передо мной появляется Маленький, вид у него странный. Он велит мне идти за ним в душевую. Там возбужденная толпа. Все смотрят вверх, а под потолком висит Толстяк с табличкой на шее: «Прятал сигареты, не платил налоги». Моего толстого друга, наверное, было трудно подтянуть так высоко. Он весь синий, а язык неестественно высунут.
— Это Президент... Президент... его убил! — с трудом выговаривает Маленький.
Маленький молчит, но взгляд у него жесткий. Он подходит ко мне, берет меня за плечо и ведет к тайнику, про который я не знал. Он достает что-то длинное и блестящее. Нож. Он его выковал тайком в мастерской.
— Ты самый сильный. Ты должен отомстить.
Я столбенею и думаю о новом папе, который посадит меня в свое кресло и научит воевать.. 
— Очень жаль, — говорю я Маленькому. — Поищи кого-нибудь другого. Меня теперь ваши разборки не касаются.
Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу за спиной:
— А ты... ты тоже налог не заплатил...
Это Президент.
— Ты как на праздник разоделся. Костюмчик какой красивый, на тряпки пойдет.
Маленький пытается всунуть мне в руку нож. Я его не беру.
— От судьбы не уйдешь, — шепчет он на ухо.
— Ну что, посмотрим, кто кого, или так дашь костюмчик на тряпки порезать?
Приспешники Президента гогочут. Не отвечать на провокации. Продержаться еще двадцать минут. Только двадцать минут. Если повезет, мой папа придет пораньше. Я пытаюсь уйти, но ноги не слушаются. «Царевич» и его банда приближаются. У меня еще есть выбор. Промолчать или быть смелым. Другие ребята образуют круг, чтобы посмотреть на зрелище.
—  Ну что, сдрейфил? — подначивает Президент.

Руки дрожат. Главное, не испортить все сейчас. Президент лижет лезвие своего ножа. Нож Маленького рядом с моей рукой. Я точно знаю, чего не надо делать. Главное, не брать нож. Я снова думаю про жидкий шоколад, запах свежей еды и чистую постель. Продержаться еще несколько минут. Успокоить нервы. Как только я окажусь вдалеке, все это станет только еще одним плохим воспоминанием.
—Глядите, как перетрусил. Слабак! Я тебе воздух-то перекрою.
Меня предали ноги, но не язык.
— Я не хочу драться, — говорю я.
Да, да, я трус. Я хочу к новым родителям. Бежать. Бежать пока есть время. Маленький вкладывает мне в руку нож. По пальцам пробегает движение. Маленький незаметно загибает мне пальцы. В глаза бросается кровь. Я ничего не вижу. Я только чувствую, как нож входит в мягкий живот Президента. Он смотрит на меня с удивлением.
— Не ждал. Ты, оказывается, не такой трусливый.
Президент уважает только силу. Возможно, он всегда искал того, кто смог бы поставить его на место. Время останавливается. Маленький улыбается уголками губ и я читаю у него во взгляде: «Ты хороший парень». 

Вокруг все аплодируют, даже приспешники Президента. Они не ожидали, что победителем выйду я. Теперь я знаю, что мне можно их не бояться. Я опрокинулся в другой мир и упустил шанс получить новую семью. Я издаю звериный крик победы над противником и поражения в своей судьбе. Мои пальцы в крови Президента. Я хотел, чтобы он получил нож в живот - мое желание исполнилось. Я отталкиваю его прихлебателей, которые хотят поднять на руки своего нового шефа. Вечером меня с Маленьким забирает машина, которая везет нас в колонию для несовершеннолетних преступников.

Когда я жаловался на детдом, я был не прав. Колония для несовершеннолетних преступников намного хуже. В детдоме белье было влажным. Здесь оно кишит клопами толщиной с палец, которых бояться даже мыши. В детдоме нас кормили обрезками мяса, но, по крайней мере, они были свежими. Здесь они тухлые. В детдоме везде пахло мочой, здесь везде воняет тухлятиной. В первый день, пока я спал, у меня украли все вещи. Ночью отовсюду раздаются звуки. Маленький тоже здесь. Поскольку это он передал мне нож, директор решил, что мы сообщники. С первого же дня ему разбили морду. Я вмешался, чтобы помочь. Маленький стал мне как младший брат. Здесь мы тоже работаем в мастерской. Сироты, преступники, заключенные, все это рабы, бесплатные рабочие руки. Я жалел, что отомстил за Толстяка вместо того, чтобы уйти с полковником. Пока не узнал, что мой бывший будущий папа арестован. Он действительно был из педофилов. Даже военным медалям нельзя здесь верить...

Я начал думать. Чем больше я думаю, тем больше ненавижу богатых. Однажды будет война между бедными и богатыми. Мне не терпится увидеть это. Когда меня достают и навязывают все новые ограничения, я говорю себе, что в этом виноваты они, богатые. Однажды в руки мне попадается старый онлайн выпуск «Азбуки знаков», где  я читаю статью о девушке, дочке миллиардера и топ-модели Вселенной. Я говорю себе, что, когда мы захватим ее загнивающую страну, я ей покажу, на что способен крепкий и сильный славянский парень. Я мечтаю, как однажды встречу ее во плоти, а пока в туалете занимаюсь с ней любовью в мыслях. Ночью я смотрю из окна и вижу звезды, которые она тоже видит.

В колонии я учусь еще лучше играть в таро-покер. Я могу расшифровывать не только выражения лица, но и малейшие движения рук, плеч, сокращения зрачка. Теперь я могу читать и по венам на лице: вдруг жилка забилась быстрее. Или кадык, указывающий на сглатывание. Но больше всего мне говорят губы. Просто невероятно, как эти два розовых мускула выдают мысли. Мало кто может управлять своим ртом, поэтому я отпустил усы. Я играю с полицаями на сигареты. Они предлагают выпить, думая, что я напьюсь и мне перестанет везти. Они не знают, что я пью с материнской утробы. Я изображаю легкое опьянение. И снова выигрываю.
— Помогите!
Я узнаю голос Маленького, и бегу, оставив на столе «штору», на которую поставил двести сигарет. Какой-то здоровяк добивает Маленького. Я схватил здоровяка сзади. Маленький бьет его бутылкой по башке. Тот падает замертво. Прибегают полицаи. Появляется начальник. Он спрашивает, кто это сделал. Маленький указывает на меня. 

Можно многое простить другому, кроме того, что он тебе помог. И тут я понимаю, что Маленький ненавидит меня еще с детдома, потому что всегда был обязан. И каждый раз, когда я приходил ему на помощь, он ненавидел меня еще больше, так как был не в состоянии отдать накопившиеся долги. Это был главный урок, который я выучил в колонии: помогать только тем, кто помогает другим. Дальше все происходит быстро. Я даже не утруждаю себя оправданиями, так как знаю, что мне не поверят. Когда посмотришь на Маленького, сразу видно, что он хлюпик. Ну а я сильный, ежу понятно, кто из нас прикончил здоровяка. Меня переводят на принудительное лечение в психбольницу для буйных.

Я жаловался на колонию для несовершеннолетних, и был не прав. Дурдом хуже. В колонии давали тухлые обрезки, здесь мяса нет совсем. Кажется, это возбуждает психов. В колонии матрасы кишели клопами. Здесь мы спим в гамаках из стальной проволоки. В колонии воняло гнильем, здесь пахнет эфиром. Там все было грязное, здесь все стирильное. В колонии по ночам раздавались крики, здесь - ужасный смех. У меня только один сосед, который говорит всю ночь. Его четыре всадника Апокалипсиса уже оседлали коней. Огонь, железо, вода и лед пройдут сквозь нас. Потом он часами орет: «Искупление! Искупление!», после чего хнычет всю ночь: «Я умрууууууу». И однажды ночью я его убил. Задушил носком, чтобы избавить от этой жизни, в которой он потерялся. В его взгляде я прочел скорее благодарность, чем злобу.

После этого санитары тащат меня в нервно-сенсорное отделение, где после месяца пациенты забывают, как их зовут. Если их поставить перед зеркалом, они говорят: «Здравствуйте!». Меня заталкивают в камеру. Клацает задвижка. Белая комната без окон. Нет ничего. Стены белые. Лампочка под потолком горит день и ночь, и выключателя нет. И звук. Высокочастотный белый шум. С левой стороны. Хоть как шевелись-ложись, с левой стороны. Через какое-то время открывается окошечко и в нем появляется светло-коричневая сладко-соленая похлебка. Это всегда одно и то же неопределимое блюдо, и понятия завтрак, обед или ужин теряют свой смысл. Время пропадает снаружи, а потом и в голове. И этот непрерывный шум, от которого хочется покончить с собой, стучась головой о стену. Но стены мягкие. Я пытаюсь фантазировать, что может быть хуже. В камере пыток есть палачи, инструменты и приспособления, в общем, разнообразие. Здесь нет ничего. Ничего, кроме лица мачехи, которое появляется передо мной каждый день и говорит: «Ты был плохим мальчиком, и я тебя закрыла в шкафу на всю жизнь». Меня кормят, чтобы я не подох, а сгнил с головы. Здесь так лечат, то есть сводят с ума нормальных людей. У меня в голове огромная библиотека, из которой падают книги и я забываю слова. Я стараюсь держаться за то, что не падает. В таро покере есть пара, две пары, и... три пары. Черт, как называются три пары? Мысли в сознании прыгают и царапаются об иглу странного шума. Это шум внутри меня или снаружи? Откуда у меня в голове может быть высокочастотный шум?  Ни одну мысль я не могу додумать до конца. Только мачеха остается как приросшая, как будто ее выжгли в мозгу каленым железом. Я вспоминаю все выражения ее лица, когда она оставила меня на улице. Я держусь за эту боль. Спасибо, мачеха, ты хоть для этого пригодилась. Она единственная моя идентичность. Я определяю себя благодаря злости на нее. Может быть, однажды я забуду свое имя, не узнаю себя в зеркале, не вспомню о своем детстве, но я вспомню о ней. В одно прекрасное утро-день-вечер-ночь (прошла неделя, месяц, годы) дверь открывается. Меня вновь ведут к директору.

По дороге я наслаждаюсь информацией. Запах хлорки, облупившаяся краска в коридорах, далекий смех, звук шагов по твердому полу, кусочки зарешеченного неба, руки держащих меня санитаров. Каждый звук: «Вперед», «За мной» — кажется прекрасной музыкой. Только этот шум в голове не прекращается. Кабинет директора. Рядом с ним человек в униформе. Я снова переживаю ту же сцену, когда какой-то полицай спас меня на паперти, когда полковник пришел за мной в детдом. А что на этот раз? Директор смотрит на меня с гадливостью.
— Хотим дать тебе последний шанс. В мире снова зашевелились враги. Потери больше, чем предполагалось. Нужны добровольцы в штурмовое спецподразделение. У тебя есть выбор: остаться здесь или пойти на передовую добровольцем.

Я зачислен добровольцем в отдельную интербригаду особого батальона "Восток". Заполнив кучу анкет, вопросников и тестов, я оказываюсь в первом взводе, который состоит из 16 человек и разбит на 4 группы: Альфа, Бета, Гамма и Дельта. Меня зачисляют в первую Альфа группу: штурмовая разведка. Мое умение играть в Таро-покер здесь особенно ценится и мне присваивают первое воинское звание: Дон. Я старший, с кодом доступа - ENTP. Кроме меня в Альфу входит переводчик Дюма, связист Гюго и шифровальщик Робеспьер. Наш девиз: «Со скоростью мысли». Наш знак - то ли мифический Дракон, то ли реальный морской динозавр. Мы с Робеспьером получаем дальнобойные снайперские винтовки, Гюго и Дюма - скорострельные пулеметы-автоматы для ближнего боя. Мы проходим курс молодого бойца: короткое, но интенсивного обучение.

«Задача Альфа группы - разведка боем. Дальше к вам присоединяется Бета, а за ней Гамма. В этот момент Альфа отходит. Дельта - это резерв, который подчиняется вам. Так что запомните, именно Альфа координирует, то есть руководит всей операцией. Старший - Дон. Если с ним что-нибудь случится: убьют или возьмут в плен, командование переходит к тому, кто первым из Альфа узнал о его кончине. Помните, враг не дурак, и будет охотится за ним. Поэтому берегите его, он командир и флаг всего отделения. Если вы потеряете Дона, бойцы отделения расформировываются по другим отрядам. Если Вы допустили ошибку, и подпустили живого врага на рукопашную дистанцию, помните, что здесь имеет значения не сила, а скорость. Еще Дарвин говорил, выживает не сильнейший, а тот, кто быстрее умеет приспосабливаться к изменениям. Между тем моментом, когда противник готовится ударить, и тем, когда удар прилетит, может пройти бесконечность. У автоматчиков Гюго и Дюма главная задача, охранять снайперов и не допускать к ним врагов на близкое расстояние. Главная цель снайперов - искать и выбивать ключевые фигуры противника».

Нас заставляют делать разные упражнения для развития чувства времени и пространства. Мы учимся жонглировать, подбрасываешь в воздух пулю, и до того как она упадет — вторую, и так далее. Понятие секунды растягивается. Обычные люди за секунду могут досчитать до двух, то мы — до семи. Теперь я слышу 1000 знаков в минут. Нас учат собирать-разбирать оружие. Вначале мы просто внимательно смотрим, как это медленно делает инструктор и повторяем у себя в голове его действия. И только на пятом занятии нам дают в руки оружие и мы начинаем переносить мысленный план в реальность.  Я научился играть в военные  шахматы.

Военные шахматы. Обычная шахматная доска. Обычный набор фигур. Газета и монетка.
Газета расправляется посредине доски, так, что бы противники не видели расстановку фигур у друг друга. Игроки расставляют фигуры в произвольном порядке, но не на двух, а на трех горизонталях. Смысл: в реальном бою точная дислокация противника заранее не известна. Газета убирается. Игроки видят расстановку. Монета кидается первый раз: определяется кто какими фигурами будет играть. Смысл: реальный бой может начаться в любой позиции, а не когда игрок выстроил свою любимую домашнюю заготовку. Монета кидается второй раз: определяется будут ли у обоих игроков меняться местами ферзя и король. Смысл: реальный бой может начаться в любой позиции, а не когда игрок спрятал своего короля в пешечный бункер. Монета кидается третий раз, определяется, кто будет ходить первым. Игра проходит по правилам Армагеддона: атакующим первым должен обязательно победить за три минуты. У обороняющего два минуты. Если через пять минут партии он не проиграл - то значит выиграл. Сочетание выпавших трех монет расшифровывается по правилам «Книги перемен». Выпавший знак проявит себя в ближайшем бою для одного из игроков.  



Я учу своих ребят играть в таро-покер и понимать друг друга без слов. От командиров других групп я узнаю, что они тоже постигают азбуку знаков без слов. Дюма стал моим адъютантом, то есть левой и правой рукой. Гюго вечно где-то бегает и знает все новости и слухи. Робеспьер мне как-то сказал: «Я рад, что попал сюда, потому что до этого мне ни в чем не везло». Я ответил, что в жизни есть три фактора: талант, удача, труд. Можно победить, обладая двумя из них. Труда и удачи может быть достаточно, если нет таланта. Талант плюс удача позволят обойтись без труда. Талант через труд проявит себя. Конечно, в идеале лучше иметь все три.

Наша первая операция. Задача: занять деревню на вершине горы. Бандитов: с полсотни. Мирного населения: до 70 человек. Дальше стратеги из  штаба не вмешиваются и дают нам полную тактическую свободу действий. Баночки с камуфляжем переходят из рук в руки и мы покрываемся боевыми узорами. Надеваю жилет, закрепляю нож на ноге. Вставляю в зуб капсулу с цианистым калием. Гюго издает волчий вой, собаки начинают лаять и мы можем спокойно приближаться к деревне. Я рассматриваю гору. Неподалеку лес, и там может скрываться подкрепление. Рассвет. Небо еще темно-красное.
— Я не боюсь, — говорит Дюма. — Меня Хранитель защищает. — Он достает медальон с изображением Хранителя и подносит к губам.
— Хранитель есть у всех , только многие вспоминают о нем, лишь когда он нужен. А я никогда его не забываю. Перед атакой я его всегда зову и чувствую себя защищенным.
На медальоне, который я ношу на шее, портрет моего отца. Слабые огоньки на горном хребте, как огненные точки в небе цвета крови. Из труб идут дымки. Все готово.

Взрыв гранаты. Это сигнал от Гюго. Ну, теперь наша очередь. Снайперский карабин с глушителем, пламегасителем, инфракрасной оптикой и лазерным прицелом - страшная вещь в ночи. Враги мечутся и не могут понять что происходит - ходом событий управляем мы, создавая действительность из молчаливо падающих трупов. Раздаются подбадривающие и предсмертные крики врагов. И это самое страшное для них. Но они уже знают, где мы. Из леса на джипах  появляется подкрепление. Они начинают строчить в нашу сторону из  крупнокалиберного пулемета. Я прячусь. Живой и трусливый страшнее храброго и мертвого.
Рядом падает граната. Я ловлю ее - G34, с плиточным корпусом. Бросаю обратно. Граната возвращается. Ясно, заело чеку, эта граната никогда не взорвется. Хватаю одну из своих, отсчитываю пять секунд и бросаю ее назад. На этот раз она взрывается там, где нужно. Война учит быстро и жестоко. С другой стороны начинает работать Бета и пулемет замолкает.

Пришло время зачистки. Забегаю в дом. Пинком открываю дверь. Враг. Вплотную. Его нос оказывается слишком близко к моему черепу - удар головой, сухой деревянный звук, кровь. Теперь другой. Я жду, когда он решит ударить. Проходит вечность. Его взгляде опускается и в нем появляется сосредоточенность. Он принял решение ударить ногой в живот. Жду. Его нога пошла подниматься. Ухожу в сторону и приседаю. Он сосредоточен на своей атаке. Хватаю за ботинок и с силой бью два раза в пах. Жду, когда у него начнется болевой шок. Конечно, я могу уронить его на землю. Но здесь война, а не спорт. Если он просто упадет, мы начнем барахтаться, бороться. Я же обучен убивать. Когда он сгибается в шоке, нож уже у меня в руке. Удар в глаз. Он не был ни достаточно быстрым, ни достаточно умным, что бы не начинать атаку. Он мертв. Закрываю семейство на кухне. Занимаю позицию у окна и осматриваюсь. Сейчас у меня огромное преимущество перед противником. Враг попадает в мое поле зрения. У него над бровью появляется красная точка. Нажимаю на курок. Минус. Минус. Еще минус. Не трача ресурсы на контрольный бью только в голову. В плеере играет «Ночь на Лысой горе». Хорошо работать под музыку!


Допрос. Я не люблю бить. Есть много других эффективных способов заставить человека признаться, где спрятана противотанковая батарея. Мы нападаем, захватываем пленных, пытаем их и убиваем. Дальше идет задача на следующий день. После психушки война — это рай. Лес, сражения, братство, это всегда было во мне. Просто разбудили спящего пса Пи.... В подразделении я не единственный сирота. И не единственный, кто был в исправительной колонии и дурдоме. Мы получили страшные раны, и здесь как раз для того, чтобы наносить их другим. И нам нечего терять.

Играет гимн, поднимают флаг. Живых и мертвых награждают медалями. Зал встает и аплодирует. Я тоже ликую, потому что живой. Воевать — это единственное, что я умею. У меня на груди все больше медалей, и я надеюсь, что это что-то значит. Я потерял нескольких друзей, которым немного не хватило удачи. Альфа восхищается и уважает меня, а другие группы даже побаиваются. Теперь я бы хотел, чтобы меня кто-нибудь полюбил. Обычная такая любовь с обыкновенной девушкой, дочкой миллиардера и топ-модели.

3 комментария:

  1. ...шаришь понемножку?

    Вот БэГэ не зря поёт:

    Он улыбается, когда при нем говорят: "мы"
    Как и я, он принадлежит к детям северной тьмы,
    Но он меньше всего похож на лист на ветру
    Он говорит: "Ложась спать, никогда не знаешь -
    Где обнаружишь себя поутру"...

    ...можно проснуться пьяным в жопу с Борисом Яровым, но, мы как то с Борисом Гребенщиковым спарились (как Трофим поёт в "БАНЯ")

    ...а вот про затопленный ножик БэГэ поёт в шифровке "Губернатор"

    Ты думал "шито-крыто",
    Ты думал нож на дне,
    Зарплата в Дойче-банке,
    Но губерния в огне.

    ...как тебе на первый взгляд яхта - http://symaltesefalcon.com/

    ОтветитьУдалить
  2. Во Владивосток Корону привезли... - это что нибудь значит?

    ОтветитьУдалить
  3. Корона во Владивостоке - значит скоро здесь Царь будет рубить окно в Азию.

    ОтветитьУдалить

СПАСИБО за Ваш комментарий, предложение, вопрос