Общаясь с другими людьми, мы, осознанно или неосознанно, учимся, наблюдая за их поведением. Великолепную возможность пополнить арсенал собственных навыков общения дает нам кинокартина «17 мгновений весны». В фильме основные взаимодействия происходят в высшем аппарате германского рейха, в особенности в управлении имперской безопасности. Это структура, при всей ее запутанности, определенно может рассматриваться как корпорация и имеет все черты сложноорганизованной корпорации, с иерархией и движением управленческих действий как по вертикали, так и по горизонтали. Особенность картины – управленческие диалоги, на всех уровнях. Они в высшей степени насыщены и убедительны. Великолепный актерский состав, и филигранная проработка, практически, каждой сцены позволяют внимательному зрителю получить огромный объем «информации к размышлению». Кроме того, большинство главных действующих лиц занимают руководящие посты в аппарате третьего рейха, т.е., говоря сегодняшним языком, являются топ-менеджерами.Это делает просмотр еще более интересным, тем более, что все они серьезно отличаются друг от друга по манере и методам управления, и являются представителями разных типов лидерства.
Эпизод первый. Замечание-провокация.
Кальтенбруннер вызывает Крюгера и распекает его за срыв операции в Кракове.
«…Садитесь… Есть ли у вас какое-либо оправдание, достаточно объективное, чтобы вам мог поверить фюрер? Как- никак вы, только вы ответственны за то, что Краков не был взорван.»
– « Нет у меня оправданий. Я солдат, а война есть война. Я не жду поблажек, моя вина безмерна. Я старался.. Вы по этому поводу можете выслушать Штирлица».
– «А Штирлиц лицо допущенное?»
– «Я не знаю, вина моя, и мне будет больно, если вы накажете Штирлица».
Прием 1. «Не обвинение, а требование оправданий»
Кальтенбруннер формулирует замечание как требование дать объяснения. Он говорит: я не делаю вам замечание, а требую объективных оправданий, причем таких, чтобы они устроили главное лицо в государстве.
Беседа-замечание всегда трудна для управленца. Как наказать и не вызвать по отношению к себе отрицательных эмоций? Как наказать и сохранить рвение работника, его лояльность к организации? Замечание не должно задевать личность подчиненного. В нем должны быть механизмы психологической защиты образа «Я». Только тогда замечание будет действенным. Требование оправданий со ссылкой на третье лицо также смягчает ситуацию и повышает ответственность.
Прием 2. «Если тебя критикуют – кайся»
Когда человек не только признает свою вину, но кается и берет на себя больше того, в чем его упрекают, срабатывает обратный механизм. Партнер смягчается и даже начинает утешать. Когда Крюгер говорит: я виноват — отправьте меня на фронт, Кальтенбруннер отвечает: а кто же будет работать в тылу?
Прием 4. «Вместе в пропасть»
«Моя вина безмерна, и мне будет больно, если вы накажете Штирлица». Здесь используются метод связки и метод наведения сознания. Крюгер связывает себя и свой провал со Штирлицем, даже не говоря об этом. Это возможно благодаря построению ассоциативных связей.
Прием 3. «Как красиво сдать, или Фамилия должна звучать вовремя»
В разговоре с Кальтенбруннером Крюгер называет фамилию Штирлица. «Есть хороший человек, который был свидетелем… выслушайте его…» Имя Штирлица звучит вроде бы в положительном контексте, но он не был допущен к делам. Ссылка на него теперь уже звучит как намек.
Эпизод второй. Неприятное поручение.
Кальтенбруннер вызывает Мюллера и поручает ему собрать необходимые материалы и проверить благонадежность товарища по партии (Штирлица).
«Я не хочу будить в вас злобную химеру подозрительности по отношению к товарищу по партии, но факты говорят о следующем. Первое – Штирлиц косвенно, но все-таки причастен к срыву операции по уничтожению Кракова; второе – исчезновение ракеты ФАУ, третье – он курирует ряд вопросов, по которым хотя нет и явных провалов, но и удач больших тоже нет… Я был бы рад , если бы вы опровергли мои подозрения. (и в конце разговора) вы много пили? Почему у вас глаза красные?»
Этот разговор труден тем, что, давая это неприятное задание и мотивируя подчиненного на его выполнение, необходимо сохранить нейтралитет.
Прием 1. Наведение сознания
При упоминании какой-либо темы человек начинает думать о ней или о том, что с ней связано. «Я не хочу будить в вас злобную химеру подозрительности» — независимо от частицы «не» тема задана. В самом начале разговора возникает атмосфера подозрительности, и достаточно недвусмысленно. Сразу же задаются основные смысловые позиции — важность темы, ответственность, противоречивость: с одной стороны, «не хочу будить», а с другой — «химера», устрашающее мифологическое существо. Кстати, когда в разговоре используются образы или метафоры, то они адресуются к сфере бессознательного. Может быть, потому, что Мюллер получил поручение именно в такой форме, он впоследствии, даже поверив Штирлицу, будет продолжать его проверять. Объяснит он это по-другому: «Скорее повинуясь привычке доводить все дела до конца, чем подозревая Штирлица, Мюллер вызвал Шольца: «Вот что, Шольц, срисуйте отпечатки пальцев с этого стакана»».
Прием 2. Во-первых, во-вторых, в-третьих
Информация раскладывается по пунктам, дается перечисление. Таким образом говорящий создает впечатление о себе как о человеке аналитического ума, а о вопросе — как о чем-то в значительной степени разработанном. При использовании этого приема не всегда нужно заботиться о правильной последовательности и логической взаимосвязанности пунктов. Само оформление мысли имеет большее значение, чем содержание.
Прием 3. «Рассказ о своем внутреннем диалоге»
Беседуя с Мюллером, Кальтенбруннер рассказывает о своих сомнениях в отношении Штирлица в форме озвучивания своего внутреннего диалога: «Я спросил себя — не болван ли он… и ответил себе… у меня возник вопрос и появился на него ответ». Этот прием создает некоторую интимность в разговоре, ощущение полной откровенности, доверительности. У собеседника возникает впечатление, что с ним считаются, и общение приобретает характер интимного. А поручение приобретает смысл разгадывания загадки, что еще более мотивирует на усердную работу
Прием 4. «Внедрение в личное психологическое пространство»
В конце разговора Кальтенбруннер резко спрашивает Мюллера:«Вы много пили?» При этом Кальтенбруннер разливает коньяк. Резкий переход на тему интимно-личную увеличивает психологическую дистанцию между собеседниками, создается впечатление силы и влияния руководителя. После доверительного диалога такой ход способствует восстановлению статус-кво. При этом действие, сопровождающее эти слова — разливание коньяка, — вполне уместно, и слова не звучат как замечание. Они скорее дают знак: разговор окончен.
Начинается позиционная борьба. Мюллер: «Я от коньяка совею». Кальтенбруннер: «Ничего, от этого не осовеете». Кальтенбруннер как бы показывает: последнее слово всегда останется за ним, руководителем. Мой коньяк — самый лучший, и я могу позволить себе задавать любые вопросы. Манипулирование дистанцией при общении — высокое искусство сильных лидеров. В какие-то моменты они могут выстраивать отношения очень близкие, в другие — резко и неожиданно дистанцироваться. Каждый должен знать свое место.
Эпизод третий. Не хотите доказывать его предательство, тогда докажите его верность.
Мюллер вызывает Айсмана и расспрашивает его о Штирлице.
Прием 1. «Присоединение к партнеру»
Мюллер трет голову — «У меня тоже череп раскалывается», — говорит его собеседник. Присоединение — важный прием для создания контакта, особенно в начале разговора.
Обычно присоединение происходит по позе, по ритму дыхания, по интонации и громкости речи, по теме разговора. Присоединение — это демонстрация своей похожести, первый шаг к объединению.
Прием 2. «Меня вызвал шеф»
Ссылка на третьи лица помогает сохранить свой нейтралитет. Я не знаю, меня там не было, хорошо бы установить истину — это способ нападать и не нападать одновременно. Создается образ положительного человека, который стремится к правде. Ссылка на мнение других и высказывание своего собственного, отличающегося мнения позволяет также представить задание как дилемму, которую проверить необходимо.
Прием 3. «Неожиданное дистанцирование»
Когда Айсман присоединяется к словам Мюллера, хорошо характеризующим Штирлица, вдруг его шеф неожиданно для него реагирует крайне эмоционально, разговор резко меняется: «Что-то вас на эпитеты потянуло. Мы, сыщики, должны выражаться существительными и глаголами». Здесь звучат и косвенное замечание, и указание на то, что задание все равно придется выполнять, и создается дистанция «начальник — подчиненный».
Прием 4. «Приказ остается приказом»
После того как Айсман пишет положительную характеристику Штирлицу и ручается за него, Мюллер резко меняет тактику. Если вы верите ему и не желаете доказывать его виновность, докажите тогда его невиновность. Начальник всегда должен доводить свой приказ до исполнения, иначе он теряет власть.
Эпизод четвертый. «Провокатор».
По тайному заданию Мюллера Холтофф приходит к Штирлицу, чтобы спровоцировать его на необдуманное поведение. По замыслу Мюллера, если Штирлиц назавтра придет к нему и расскажет ему о поведении Холтоффа, то он спокойно положит дело в сейф, если он согласится с предложением Холтоффа , то он сдаст Штирлица.
Слова Холтоффа: «Я пришел к вам как друг.. Мне поручили негласно проверить ваше дело физиков. Я расскажу вам, что мне удалось узнать. Вы у Мюллера под колпаком.»
Прием 1. «Творческое непонимание»
В сложной ситуации, когда непонятно, куда клонит собеседник, чтобы выиграть время, целесообразно заставить его как можно больше говорить, следуя правилу: «Выдержка — оборотная сторона стремительности».
В разговоре Штирлиц выясняет, уточняет, не спешит понимать.«Слушайте, что вы со мной загадками разговариваете. Что вы, словно мальчик, пускаете туман? Или вас зовут Монте-Кристо… Не понял. Честное слово, мне ничего не ясно. Или вы объясните, какое отношение ко мне имеет арестованный физик, или растолкуйте, отчего вы негласно проверяли мое дело и зачем Мюллер ищет на меня улики»
Прием 2. «Ложное негодование»
Гнев — эмоция активная, она придает уверенности и боевого настроя, позволяет справляться с растерянностью. Гнев также вводит партнера в замешательство. Гнев может быть направлен на что угодно. В данной ситуации Штирлиц направляет гнев на руководство, что делает его гнев справедливым негодованием: «Нет, это форменный идиотизм. Наши шефы совсем потеряли голову в этой суматохе».
Прием 3. «Проговаривание своих состояний»
Если обозначить словами свои состояния, то ими становится легче управлять. В работах Карла Роджерса встречается термин «конгруэнтность» — это соответствие чувств, слов и действий. Если оно имеет место, то поведение человека кажется искренним. Когда слова, чувства и действия расходятся, у собеседника возникает подозрение в неискренности.
Чтобы быть в согласии с собой, даже когда чувства и требуемое поведение расходятся, лучше обозначать свои чувства словами, как это сделал Штирлиц. Даже рискуя получить замечание от Холтоффа: «Штирлиц, вы сами учили меня аналитичности и спокойствию». — «Это вы призываете меня к спокойствию после того, что сказали. Да, я не спокоен, я ошарашен, возмущен и сейчас же поеду к Мюллеру..»
Кстати, такого рода словесная реакция уместна, она также выполняет функцию регуляции состояний. Когда человек проговаривает свои чувства, ему легче с ними справляться. Похоже, что в данный момент Штирлицу больше всего хочется активно действовать.
Прием 4. «Делать то, чего не ждут»
На желание Холтоффа выйти из игры и приглашение присоединиться к нему, предваряемое словами: «На меня обрушатся удары с двух сторон. Меня ударит и Мюллер, и вы. Мюллер — оттого, что мои доводы надо еще проверять и перепроверять, а вы. уже рассказали, как примерно станете меня бить, что мне, офицеру гестапо, делать, подскажите, вы — офицер разведки» Штирлиц отвечает ударом бутылкой по голове. Когда Штирлиц доставил окровавленного Холтоффа к Мюллеру, тот такого поступка не ждал. То, что произошло, было непредвиденным и не укладывалось ни в одно из решений Мюллера.
Эпизод пятый. Отпечатки пальцев.
Мюллер обнаружил совпадение отпечатков пальцев на чемодане русской радистки, телефоне в правительственной комнате и на стакане, в котором Штирлиц давал воду Холтоффу. От Штирлица требуется объяснение. Штирлиц в камере думает об алиби.
Прием 1. «Постановка задачи»
Прежде чем принимать какое-либо решение, важно четко проанализировать условия и поставить задачу. Находясь в камере, Штирлиц думает: «У меня есть тайм-аут. Я должен использовать этот тайм-аут. Я должен объяснить достоверно и точно — где, когда, почему и как на чемодане могли оказаться мои отпечатки. Мне нужно во всех подробностях вспомнить тот день».
Постановка задачи — наиважнейший этап ее решения. Его нельзя игнорировать, даже если решение на первый взгляд кажется очевидным. На этом этапе очень важно не спешить. Вопросы — что, кто, где, когда, почему — помощники в поиске информации. Они направляют ход мысли и одновременно являются важнейшими ориентирами для проверки принятого решения.
Прием 2. «Точное восстановление картины»
Чтобы собрать информацию, важно детально восстановить картину происходящего. Здесь нет незначительных мелочей и обстоятельств — все имеет отношение к делу. Штирлиц напрягает свою память: «Это было 21-го утром, около 7, я ехал к Эрвину за ответом из центра и застрял, там после бомбежки расчищали улицу, я постоял там 20 минут». Точное восстановление картины произошедшего позволяет иметь дело с фактами, а не с вымыслом. Весьма полезно зрительно представлять себе все события, «прокрутить» в голове их еще раз. Такое же восстановление картины происходящего полезно при разговоре с коллегами, подчиненными — конкретность дает ясность.
Прием 3. «Чтобы о чем-то не думать – думай о другом»
Этот прием помогает отвлечь внимание от неприятной стрессогенной информации. Человек не властен забыть что-то. Но человек легко может управлять своим сознанием и переключать внимание с одного объекта на другой. «Я старался не думать об Эрвине и Кэт» — Штирлиц старался не думать о плохом и потому внимательно смотрел по сторонам. Очень полезно для дополнительной концентрации внимания в таких случаях помогать себе словами «а сейчас я осознаю.» и перечислять все, что видишь, слышишь, обоняешь. Такая концентрация позволит прийти в себя в сложной ситуации.
Чтобы управлять собой, человек часто использует внешние опоры (предметы, записи) — Штирлиц складывает из спичек фигурки льва, собаки, ежика. Действует сосредоточенно, так, как будто определенность снаружи рождает определенность внутреннюю.
Прием 4. «Ассоциативная организация памяти»
Информация в памяти хранится связанно, эти связи называются ассоциациями. Бывают ассоциации по времени, пространственной смежности, по сходству, по контрасту, причинно-следственные. Если какие-либо события происходили в одно время и в одном месте, то потом при воспоминании об одном событии будет вспоминаться и другое.
Штирлиц вспомнил молодого солдата, стоявшего в оцеплении, вспомнил, что он кашлял так сильно, что он назвал этого парня туберкулезником. Потом он вспомнил, что поднял что-то и помог женщине подкатить коляску. Вдруг его осенило: «А что если бы у этой женщины был чемодан? Я поднес ее чемодан». Прокручивая эту картинку в памяти и вставляя в нее эпизод с чемоданом, можно добиться того, что сам начинаешь верить, что именно так и было.