Жить не по лжи Александра Солженицына.


Когда-то мы не смели и шёпотом шелестеть. Теперь вот пишем и читаем Самиздат, а уж друг другу-то, сойдясь в курилках НИИ, от души нажалуемся: чего только они не накуролесят, куда только не тянут нас! И ненужное космическое хвастовство при разорении и бедности дома;
и укрепление дальних диких режимов;
и разжигание гражданских войн;
и безрассудно вырастили Мао Цзе-дуна (на наши средства)
— и нас же на него погонят, и придётся идти, куда денешься? и судят, кого хотят, и здоровых загоняют в умалишённые — всё «они», а мы — бессильны.

Уже до донышка доходит, уже всеобщая духовная гибель насунулась на всех нас, и физическая вот-вот запылает и сожжёт и нас, и наших детей, — а мы по-прежнему всё улыбаемся трусливо и лепечем косноязычно:
— А чем же мы помешаем? У нас нет сил.

Мы так безнадёжно расчеловечились, что за сегодняшнюю скромную кормушку отдадим все принципы, душу свою, все усилия наших предков, все возможности для потомков — только бы не расстроить своего утлого существования. Не осталось у нас ни твёрдости, ни гордости, ни сердечного жара. Мы даже всеобщей атомной смерти не боимся, третьей мировой войны не боимся (может, в щёлочку спрячемся), — мы только боимся шагов гражданского мужества! Нам только бы не оторваться от стада, не сделать шага в одиночку — и вдруг оказаться без белых батонов, без газовой колонки, без московской прописки.

Уж как долбили нам на политкружках, так в нас и вросло, удобно жить, на весь век хорошо: среда, социальные условия, из них не выскочишь, бытие определяет сознание, мы-то при чём? мы ничего не можем. А мы можем — в с ё! — но сами себе лжём, чтобы себя успокоить. Никакие не «они» во всём виноваты — м ы с а м и, только м ы! Возразят: но ведь действительно ничего не придумаешь! Нам закляпили рты, нас не слушают, не спрашивают. Как же заставить их послушать нас? Переубедить их — невозможно. Естественно было бы их переизбрать! — но перевыборов не бывает в нашей стране. На Западе люди знают забастовки, демонстрации протеста, — но мы слишком забиты, нам это страшно: как это вдруг — отказаться от работы, как это вдруг — выйти на улицу? Все же другие роковые пути, за последний век отпробованные в горькой русской истории, — тем более не для нас, и вправду — не надо!

Теперь, когда все топоры своего дорубились, когда всё посеянное взошло, — видно нам, как заблудились, как зачадились те молодые, самонадеянные, кто думали террором, кровавым восстанием и гражданской войной сделать страну справедливой и счастливой. Нет, спасибо, отцы просвещения! Теперь-то знаем мы, что гнусность методов расмножается в гнусности результатов. Наши руки — да будут чистыми! Так круг — замкнулся? И выхода — действительно нет? И остаётся нам только бездейственно ждать: вдруг случится что-нибудь само?

Но никогда оно от нас не отлипнет с а м о, если все мы все дни будем его признавать, прославлять и упрочнять, если не оттолкнёмся хотя б от самой его чувствительной точки.
От — лжи.
Когда насилие врывается в мирную людскую жизнь — его лицо пылает от самоуверенности, оно так и на флаге несёт, и кричит: «Я — Насилие! Разойдись, расступись — раздавлю!» Но насилие быстро стареет, немного лет — оно уже не уверено в себе, и, чтобы держаться, чтобы
выглядеть прилично, — непременно вызывает себе в союзники Ложь. Ибо: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а ложь может держаться только насилием. И не каждый день, не на каждое плечо кладёт насилие свою тяжёлую лапу: оно требует от нас только покорности лжи,
ежедневного участия во лжи — и в этом вся верноподданность.

И здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня! И это — прорез во мнимом кольце нашего бездействия! — самый лёгкий для нас и самый разрушительный для лжи. Ибо когда люди отшатываются ото лжи — она просто перестаёт существовать. Как зараза, она может существовать только на людях.

Не призываемся, не созрели мы идти на площади и громогласить правду, высказывать вслух, что думаем, — не надо, это страшно. Но хоть откажемся говорить то, чего не думаем! Вот это и есть наш путь, самый лёгкий и доступный при нашей проросшей органической трусости, гораздо легче (страшно выговорить) гражданского неповиновения по Ганди.

Наш путь: ни в чём не поддерживать лжи сознательно! Осознав, где граница лжи (для каждого она ещё по-разному видна), — отступиться от этой гангренной границы! Не подклеивать мёртвых косточек и чешуек Идеологии, не сшивать гнилого тряпья — и мы поражены будем, как быстро и беспомощно ложь опадёт, и чему надлежит быть голым — то явится миру голым. Итак, через робость нашу пусть каждый выберет: остаётся ли он сознательным слугою лжи (о, разумеется, не по склонности, но для прокормления семьи, для воспитания детей в духе лжи!), или пришла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих и современников. И с этого дня он:

— впредь не напишет, не подпишет, не напечатает никаким способом ни единой фразы, искривляющей, по его мнению, правду;

— такой фразы ни в частной беседе, ни многолюдно не выскажет ни от себя, ни по шпаргалке, ни в роли агитатора, учителя, воспитателя, ни по театральной роли;

— живописно, скульптурно, фотографически, технически, музыкально не изобразит, не сопроводит, не протранслирует ни одной ложной мысли, ни одного искажения истины, которое различает;

— не приведёт ни устно, ни письменно ни одной «руководящей» цитаты из угождения, для страховки, для успеха своей работы, если цитируемой мысли не разделяет полностью или она не относится точно сюда;

— не даст принудить себя идти на демонстрацию или митинг, если это против его желания и воли; не возьмёт в руки, не подымет транспаранта, лозунга, которого не разделяет полностью;

— не поднимет голосующей руки за предложение, которому не сочувствует искренне; не проголосует ни явно, ни тайно за лицо, которое считает недостойным или сомнительным;

— не даст загнать себя на собрание, где ожидается принудительное, искажённое обсуждение вопроса;

— тотчас покинет заседание, собрание, лекцию, спектакль, киносеанс, как только услышит от оратора ложь, идеологический вздор или беззастенчивую пропаганду;

— не подпишется и не купит в рознице такую газету или журнал, где информация искажается, первосущные факты скрываются.

Мы перечислили, разумеется, не все возможные и необходимые уклонения ото лжи. Но тот, кто станет очищаться, — взором очищенным легко различит и другие случаи. Да, на первых порах выйдет не равно. Кому-то на время лишиться работы. Молодым, желающим жить по правде, это очень осложнит их молодую жизнь при начале: ведь и отвечаемые уроки набиты ложью, надо выбирать. Но и ни для кого, кто хочет быть честным, здесь не осталось лазейки: никакой день никому из нас даже в самых безопасных технических науках не обмануть хоть одного из названных шагов — в сторону правды или в сторону лжи; в сторону духовной независимости или духовного лакейства. И тот, у кого недостанет смелости даже на защиту своей души, — пусть не гордится своими передовыми взглядами, не кичится, что он академик или народный артист, заслуженный деятель или генерал, — так пусть и скажет себе: я — быдло и трус, мне лишь бы сытно и тепло.

Даже этот путь — самый умеренный изо всех путей сопротивления — для засидевшихся нас будет нелёгок. Но насколько же легче самосожжения или даже голодовки: пламя не охватит твоего туловища, глаза не лопнут от жара, и чёрный-то хлеб с чистой водою всегда найдётся для твоей семьи.

Преданный нами, обманутый нами великий народ Европы — чехословацкий — неужели не показал нам, как даже против танков выстаивает незащищенная грудь, если в ней достойное сердце? Это будет нелёгкий путь? — но самый лёгкий из возможных. Нелёгкий выбор для тела, — но единственный для души. Нелёгкий путь, — однако есть уже у нас люди, даже десятки их, кто годами выдерживает все эти пункты, живёт по правде.

Итак: не первыми вступить на этот путь, а — присоединиться! Тем легче и тем короче окажется всем нам этот путь, чем дружнее, чем гуще мы на него вступим! Будут нас тысячи — и не управятся ни с кем ничего поделать. Станут нас десятки тысяч — и мы не узнаем нашей страны! Если ж мы струсим, то довольно жаловаться, что кто-то нам не даёт дышать — это мы сами себе не даём! Пригнёмся ещё, подождём, а наши братья биологи помогут приблизить чтение наших мыслей и переделку наших генов. Если и в э т о м мы струсим, то мы — ничтожны, безнадёжны, и это к нам пушкинское презрение:

К чему стадам дары свободы?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

12 февраля 1974

Инспектор: Максим Горький. Логико-Сенсорный Интроверт (ЛСИ) - ISTJ

Характерная особенность поведения, которая позволяет уверенно идентифицировать данный тип личности, - хорошая приспособляемость к своему положению в иерархии власти. Когда еe назначают на должность, проявляет явные административные наклонности. Подозрительно относится к людям, нарушающим элементарные этические нормы поведения. Ей мерещатся заговоры, злые намерения людей. Кто не выражает к ней открыто свое отношение, попадает под подозрение. Не любит признавать, что ей что-либо неизвестно. В быту неприхотлива, не требует изысканной пищи. Еда может быть одна и та же, но качественная.



Одна из ее основных проблем - неуверенность в ситуациях, требующих ломки устоявшихся взглядов без ясных перспектив, недоверчивость к неожиданным идеям и предложениям, требующим отказа от ценностей прошлого, альтернативности. В таких случаях может возникнуть ощущение приближающегося хаоса, нестабильности, потери ориентиров. Ей надо больше доверять людям, а не искать причины своих неудач в чьих-то преднамеренных кознях. И не предъявлять ко всем одинаковых требований, помня, что у всех разные способности от природы. Лучше умерить свой реализм в критике нового, отклоняющегося от норм и правил и помнить, что самые передовые идеи в свое время не были зафиксированы ни в одном справочнике.

Другая ее проблема - перепады, неровности в общении с людьми. У нее бывают неестественные, резкие переходы от демонстрации любезности и чуткости к проявлениям властности и требовательности. Ей надо умерить свою склонность при очень близких отношениях проявлять несдержанность и даже грубость, особенно по отношению к детям. Пусть старается поддерживать с людьми ровные, в меру сдержанные отношения, чтобы не доводить возможные недоразумения и конфликты до драматической развязки.

Сенсорно-этический интроверт Псевдонимы: "Дюма", "Посредник"



Она постоянно любила кого-нибудь и не могла без этого.

Антон Чехов, "Душечка"

Душечка прекрасно одевается (раздевается не хуже) и в любой обстановке выглядит свежей и ухоженной. Она бережно относится к одежде, особое внимание уделяя выбору аксессуаров — поясков, платочков и сумочек. Статистика не подтверждает установившееся мнение, что Дюмашки кругленькие и пухленькие — они успешно справляются с полнотой, если та им мешает. Но "спортивного" вида Посредница не обретает никогда, даже добившись идеальных пропорций фигуры. В ее вальяжной походке и чуть замедленных движениях угадывается постоянная готовность прилечь и отдохнуть.

Познакомиться с Посредницей просто. Хоть она и не предпринимает активных шагов к сближению, ограничиваясь прозрачными намеками, но радостно откликается на предложения других. Учтите, что договариваться о встрече рискованно (обязательно перепутает место или опоздает минимум на полчаса). Лучше зайти за ней прямо домой, где вас еще и покормят... Отношения с Дюмашкой строятся легко и непринужденно. Хороши в употреблении простые и понятные слова: "любовь", "семья", "благополучие". На эту тему она может говорить часами. В мужчинах Душечка ценит как внешность и интеллект, так и положение в обществе. А полным набором этих качеств обладают, как правило, уже не безусые юнцы.

Душечки редко остаются без партнера, а если это случается, чувствуют явный дискомфорт, словно куры, "которые тоже всю ночь не спят и испытывают беспокойство, когда в курятнике нет петуха" (Чехов). Как никто, могут проникнуться чужими интересами — с филателистами они собирают марки, с автомобилистами — коробки передач, но при этом умудряются не брать в руки ни пинцет, ни гаечный ключ. Общение с ними сводится в основном к малосодержательным разговорам, причем Дюмашка не только благосклонно выслушивает все ваши жалобы, но и в порядке обмена выкладывает вам свои (реагировать на них не обязательно). Эта, казалось бы, пустая болтовня все же плодотворна: вы лучше начинаете понимать собственные проблемы.

На работе Дюмашка не проявляют служебного рвения, не любит дополнительных нагрузок, да и основных тоже. Но это нисколько не значит, что она плохо работает. В тех делах, которые ей удаются, царит идеальный порядок. Посредниц можно встретить среди воспитателей, учителей, медиков, артистов и бухгалтеров. Их главная ценность для коллектива — поддержание хорошего климата. Сослуживцы искренне их любят, так как Душечки не метят не только в руководители, но даже в их фаворитки.

Но, конечно, первейшее призвание Дюмашки — хранительница домашнего очага. Это сущая находка для тех, кто приходит домой как в "зону отдыха". Все незамысловатые желания Посредницы будут вертеться вокруг семейного благополучия. При этом она может долго терпеть режим жесточайшей экономии, если уверена, что в итоге ваше благосостояние повысится. Обрастая детьми, начинает напоминать курицу с выводком (любимым цыпленком считается муж). Бурные выяснения отношений для Дюмашки нетипичны хотя бы по той простой причине, что здесь расходуются силы и энергия.

Соблазнить Посредницу нетрудно. Поменьше романтики — разных там стогов сена и последних троллейбусов, побольше комфорта — мягких широких диванов. Она твердо усвоила: "если мужчины так много говорят о сексе, значит, это для них важно". Чтобы быстрее добиться результата, желательно не просто хорошо относиться к Дюмашке, но еще и демонстрировать это отношение при всех. Душечка, как и Герда, склонна делить мужчин на "своих" и "чужих", но, в отличие от Герды, это не значит, что чужим не достанется. Правда, со "своими" будет больше стараться. С "чужими" же будет выглядеть несколько заторможенно — когда у Дюмашки дыхание только становится прерывистым, у партнера оно уже приходит в норму. А вообще-то она готова поддержать любую вашу интимную выдумку, лишь бы при этом испытывать минимум физических неудобств. При малейшем дискомфорте Душечка мягко, но настойчиво переведет вас и себя в нужное положение.

Дюмашка, эта очень земная и здравомыслящая женщина, часто оказывается для женатых мужчин "местом блаженного отдохновения" после домашних скандалов. С ней не хочется расставаться, но не потому, что она хорошая любовница. Просто жаль покидать это теплое местечко, где вас выслушают, накормят и спать уложат ("лежбище", как сказал бы незабвенный Глеб Жеглов). Но если вы все же решитесь на этот шаг, он окажется довольно сложным. Все ваши попытки спровоцировать ссору будут разбиваться о безмятежное спокойствие Дюмашки. Хотя можно обойтись и без скандалов. Достаточно просто поговорить с ней, придумать какую-нибудь душещипательную историю и смело к свободе! Главное — причины разрыва должны быть обязательно внешними: "обстоятельства заставляют нас расстаться, дорогая, но я тебя всегда буду любить".
Цифровое творчество Личный блог: 8 930 Р. Полезный и необходимый подарок себе любимому / любимой.
Или родным и близким.
Подробнее

Earthquakes can be predicted.

Earthquakes must be predicted.

Small donationTHANK YOU