Вера бахаи: секта или религия?

Я хотел бы выразить благодарность за ту помощь, которая была оказана мне в подготовке английского перевода данной работы. Я признателен Джеральду Кайлу (Gerald C. Keil) из Германии, который перевёл весь текст с немецкого на английский; Джеку Маклину (Jack McLean) из Канады, просмотревшему содержание рукописи и написавшему к ней введение, а также Дугу Бардингу (Doug Barding) из США, д-ру Лони Брамсон-Лерхе (Dr. Loni Bramson-Lerche) из Бельгии и д-ру Питеру Смиту (Peter Smith) из Таиланда, просмотревшим перевод. Это было поистине международное сотрудничество.
Удо Шефер
Западная Германия, июнь 1988 г.

Введение

В течение 80-х годов вера бахаи приобрела довольно значительную известность среди широкой общественности. Прежде всего это было вызвано тем, что тяжёлое положение преследуемой общины Ирана привлекло к себе внимание всего мира. Другими факторами, послужившими росту общественного признания этой веры, стали публикация обращения Всемирного Дома Справедливости к народам мира, озаглавленного «Обещание мира во всем мире», а также повсеместные усилия преданных учителей Веры.
Несмотря на эти успехи, вряд ли можно считать, что Вера Бахаи уже однозначно признана повсюду независимой мировой религией. Многие по-прежнему игнорируют цели, принципы и само существование этой самой молодой из великих религий мира. Даже в научных кругах, несмотря на растущую осведомлённость, Веру Бахаи по-прежнему классифицируют в ряде учебных курсов как одно из множества современных религиозных движений, хотя всё большее число компетентных исследователей подтверждают её независимый статус, верно и объективно отражая её историю и учение.
Процесс признания Веры Бахаи отчасти обязан своей медленностью тем неверным наблюдениям, которые сделали первые исследователи этой религии. В ранних ссылках на Веру Бахаи она рассматривалась, главным образом, с точки зрения той религиозной и культурной среды, в которой она зародилась, и поэтому её называли сектой или реформаторским движением в Исламе. Другие, менее честные труды, вышедшие в основном из-под пера представителей духовенства и миссионеров, пытались дискредитировать основателей Веры и её учение с помощью намеренного искажения одних фактов и замалчивания других.
В восьмидесятые годы XX столетия на свет появились сотни сект, деноминаций, культов, метафизических систем и духовных учений, а также интеллектуальных и оккультных практик. Эти движения столь многочисленны, что их даже объединили под общим названием «нью-эйдж» (т. е. «движения новой эпохи»). Неважно, удачен этот ярлык или нет, но чтобы разобраться, чем именно религия Бахауллы выделяется среди этого океана религиозных и парарелигиозных групп, требуется весьма трезвый взгляд. Эти движения удивительно разнообразны по своим взглядам, верованиям и практикам, и каждая стремится заинтересовать представителей какого-нибудь конкретного участка психологическо-духовного спектра. Некоторые демонстрируют нам, насколько удивительно доверчивыми бывают люди, некоторые  отличаются неприглядной и потому скрываемой «оборотной стороной».
Работа Удо Шефера весьма своевременна, ибо цель — помочь читателю разглядеть отличительные черты Веры Бахаи среди нынешнего хаоса духовных течений. Автор видит свою главную задачу в том, чтобы продемонстрировать независимый характер Веры Бахаи как мировой религии, основанной на откровении. Он не пытается проводить сравнения с вышеупомянутыми движениями, потому что вряд ли это можно сделать в рамках подобной статьи. Вместо этого он перечисляет доводы, выдвигаемые в пользу рассмотрения Веры Бахаи как секты (пусть даже исключительно выдающейся), а затем показывает их несостоятельность.
Работа д-ра Шефера предлагает убедительные аргументы в пользу того, что Вера Бахаи достойна именоваться не сектой, а более возвышенным определением — мировая религия. Он подтверждает свой тезис тщательным изучением данных, полученных, в основном, из социологии религий. Он доказывает, что Вера Бахаи не соответствует научным критериям секты. Напротив, она полностью удовлетворяет критериям, выдвигаемым для мировой религии. Этот тезис подтверждается многочисленными документами, а само рассуждение хорошо структурировано и систематично.
Удо Шефера можно считать продолжателем традиций крупных немецких учёных, сделавших большой вклад в изучение религии. Именно они в конце XIX — начале XX века заложили основание Religionswissenschaft, то есть, буквально, «религиоведения», которое позже разделилось на множество более специальных дисциплин — сравнительное религиоведение, исламоведение, изучение иудейской и христианской Библий, исследования Дальнего Востока и теологию. Отцами-основателями этих направлений справедливо считаются Макс Мюллер (MaxMüller, которого можно считать отцом сравнительного религиоведения), Теодор Нольдеке (Theodor Nöldeke), Игнац Гольдзихер (Ignaz Goldziher), Юлиус Вельхаузен (Julius Wellhausen), Герман Ольденберг (Hermann Oldenberg), Генрих Циммер (Heinrich Zimmer) и Адольф фон Гарнак (Adolf von Harnack).
Уже на самой ранней стадии развития сравнительного религиоведения, по мере того, как оно становилось известным в англоговорящих странах, значимость этой дисциплины была признана Абдул-Баха, сыном Бахауллы — Основателя Веры Бахаи. В Своём публичном выступлении в Вашингтоне в 1912 г. Он указал на те возможности, которые сравнительное религиоведение открывает для взаимопонимания между религиями — возможности, которые до сих пор остаются во многом нераскрытыми:
Хвала Богу! Вы живете в свободной стране. Вы благословлены учёными, людьми, сведущими в сравнительном религиоведении. Вы понимаете необходимость единства и представляете себе, какой огромный вред приносят предрассудки и суеверия.[1]
Чтобы быть успешной, любая попытка достичь взаимопонимания между религиями должна начинаться с изучения самосознания данной религии (либо религий) — или, по крайней мере, должна учитывать это самосознание в исследовании. Иными словами, одним из первых вопросов, которые надо задать в этом случае, является следующий: «Как данная вера определяет и рассматривает саму себя?» Каждый человек волен оценивать веру окружающих, однако ни один наблюдатель не сможет вынести справедливого суждения, не выяснив сначала мнения участника процесса,— того, кто смотрит на эту веру «изнутри». Статья Удо Шефера гарантирует, что самосознание последователя веры будет принято во внимание.
По мере того, как Вера Бахаи получает все более широкую известность, исследования, подобные этому, будут представлять все большую ценность для тех, кто пытается верно оценить положение Веры Бахаи как полноправного члена сообщества мировых религий.
Джек Маклин
Гатинье, Канада


Вера бахаи:
секта или религия?

Удо Шефер
Реакция современного общества на религиозные вопросы удивительно противоречива. С одной стороны, наше общество проникнуто духом Просвещения — мы стали людьми светскими и безразличными к религии. Традиционные религии потеряли свою энергию, и яркой чертой современной истории, как верно подметил Ницше[2], стал исход народных масс из религии[3]. С другой стороны, Просвещение, вместе с наукой и технологией, привело к падению нравов, отчуждению между людьми и чувству бессмысленности бытия, породив у многих тоску по духовным ценностям, по религиозным формам и символам. Вопрос религии давно уже привлекает внимание тех, кто размышляет об альтернативном обществе. Многие молодые люди рассматривают укоренившиеся и организованные формы религии как неудовлетворительные и отягощённые историческими наслоениями. Их внимание устремлено к новым обещаниям спасения, которых сейчас раздаётся великое множество. Зачастую именно самые странные и причудливые формы религиозного поклонения наиболее быстро привлекают новых последователей, а потом так же быстро выходят из моды[4]. Начиная с трагедии  Джонстауна в Гайане[5], общепризнанным стал тот факт, что имя религии все чаще используется для маскировки материальных устремлений и извращается на потребу низменным целям, и данное явление стало предметом научных исследований[6].
Для случайного наблюдателя Вера Бахаи может показаться просто одним из таких «новых путей к спасению». Действительно, Вера Бахаи является альтернативой устоявшимся формам религии, однако она явно отличается от тех модных увлечений, которые появляются каждый год в ответ на эфемерные «духовные» запросы людей. История религии Бахаи восходит к середине XIX века. Из страны своего рождения, Ирана, она распространилась почти во все страны мира, прочно укоренившись там. В самом Иране бахаи являются крупнейшим религиозным меньшинством. Хотя численность их на Западе пока относительно невелика, бахаи часто упоминаются в западной прессе, особенно в последнее время, в связи с жестокими преследованиями, которым это религиозное меньшинство подвергается со стороны правительства Исламской Республики Иран[7]. В этих отчётах Вера Бахаи обычно упоминается как религия, однако иногда также и как секта.
Бахаи утверждают, что их вера основана на откровении и что их религия была создана Богом через посредство Своего Посланника Бахауллы[8]. То, что Вера Бахаи — самостоятельная религия, а не секта, можно доказать с точки зрения религиоведения (religionswissenschaftliche Begründung), однако это потребует некоторого времени. Ответ на этот вопрос требует обращения к самым основополагающим концепциям теологии и религиоведения.

Понятие «секты»

Немного найдётся слов, чьё бытовое понимание так сильно отличается от их научного определения. Неспециалист в религиоведении, как правило, без промедления заносит в разряд сект все религиозные общины вне больших церквей и мировых религий, особенно когда эти общины немногочисленны. В свою очередь, эти секты — неважно, подходит к ним это определение или нет, — рьяно опровергают такое обвинение. Если бы употребление данного термина зависело только от собственной интерпретации религиозных организаций, то в мире не оказалось бы ни одной секты. Причиной такой эмоционально негативной реакции является то, что слово «секта» отнюдь не нейтральное, оно заключает в себе обширный исторически обусловленный подтекст и считается уничижительным. В том, что ситуация обстоит именно так, можно убедиться, рассмотрев значение образованного от этого термина прилагательного «сектантский», которое всегда имеет негативное наполнение и обычно используется полемически или уничижительно[9].
Слово «секта»[10] изначально было нейтральным термином для обозначения отдельных политических, философских и религиозных групп и употреблялось в полемическом контексте уже в раннехристианскую эпоху. Поначалу сама христианская община была заклеймена иудеями как «секта». Книга Деяний Апостолов[11] сообщает, что первосвященник Анания обвинял апостола Павла перед римским представителем, называя его «язвою общества», «возбудителем мятежа» и «представителем Назорейской ереси». Таким образом, христианская община считалась отколовшейся от иудаизма еретической группой. В письмах Павла[12] термин «разделение»[13] использовался исключительно в отрицательном смысле. Здесь мы уже обнаруживаем то значение, которое со временем приобрело латинское слово secta — ложное учение, последователи которого откололись от основной общины. Это слово затем проникло и в немецкий язык через труды Мартина Лютера, а из его произведений оно перекочевало в словарь религиоведения. Курт Хуттен подчёркивал, что это понятие наполнено такими отрицательными коннотациями, что уже стоит поискать другой его перевод, который «не отягощён таким историческим багажом» [14]. Проблема, однако, в том, что слово это незаменимо, поскольку стало общепринятым термином в религиозной социологии, указывая на особые критерии, устанавливаемые этим научным направлением. Кроме того, ненаучное использование понятия «секта» привело к смешению понятий. Дело в том, что религиозные и псевдорелигиозные общины, возникающие вокруг живых гуру — например, община Джонстауна в Гайане, организованная Джимом Джонсом, или община Бхагвана Шри Раджниша, а также различные другие так называемые «новые религиозные движения» зачастую называются «сектами», хотя с религиоведческой точки зрения они феноменологически и структурно отличаются от сект и должны быть названы «культами»[15]. Ясно, что изобилие таких явлений и употребление в их отношении слова «секта» ещё более затуманило понимание этого термина.
Из приведённых выше наблюдений явствует, что с точки зрения бытового словоупотребления единственной значимой характеристикой отличия секты от религии или церкви является число последователей. Однако многочисленность не может служить однозначным критерием классификации: «Есть большие и малые церкви, большие и малые конфессии и большие и малые секты»[16]. Соображения, приводимые ниже, свидетельствуют, насколько не важен в действительности критерий численности.
Христианство поначалу было «малым стадом»[17] и считалось всего лишь небольшой группой, отколовшейся от Иудаизма. Можно ли считать, что вначале Христианство было сектой и только потом стало «религией»? Может ли вообще секта стать религией? На этот вопрос следует ответить отрицательно, поскольку, как мы вскоре это увидим, главной отличительной чертой секты следует считать специфичность, узость, стремление к обособлению (в то время как религии откровения всегда всемирны по своей природе). Общее не может быть следствием частного — напротив, частное выводится из общего[18]. То, что Христианство стало именно всемирной религией, устанавливается благодаря его энтелехии[19]. Наконец, остаётся ещё вопрос о том, стоит ли смешивать в рамках одного термина такие очень разные по своей природе явления, как община Джонстауна, группы «Трансцендентальной медитации» и ваххабизм в Саудовской Аравии.

Концепции «секты» и «церкви» в религиозной социологии

Религиозная социология[20] определила критерии, на основе которых можно отличить секту от других типов религиозных общин, например, от церквей и культов[21]. Следует помнить, однако, что данный терминологический аппарат создавался в контексте западного христианства[22]. То, что термин «секта» социологически определяется на основе противопоставления идеализированных понятий «секты» и «церкви», ярко показывает, насколько это определение обусловлено западно-христианской точкой зрения[23].
Межкультурный перенос этой концепции связан с определёнными проблемами. Терминологически некорректно применять название «церковь» к организованным нехристианским общинам[24], поскольку как на уровне доктрин, так и на уровне юридических основ церкви центральной фигурой является личность Иисуса Христа[25]Ubi Christus ibi ecclesia[26]. Опустить определение «христианская» здесь невозможно, поскольку оно является основополагающим для концепции данного религиозного института[27]. Следовательно, называть юридически организованную всемирную общину бахаи «бахайской церковью» или говорить о «оцерковливании» [Verkirchlichung][28] означало бы смешивать термины, не говоря уже о том, что община Бахауллы, хотя она и основана на религиозной вере и одновременно является юридически организованным институтом[29], фундаментально отличается по своей природе и структуре от религиозных образований в форме церкви.
Неотъемлемым атрибутом церкви является функция совершения таинств [Anstaltscharakter]: согласно внутренним представлениям церкви, она является распорядителем обрядовой благодати [sakramentale Gnadenanstalt]. Таинства в этой организации являются важнейшим инструментом передачи благодати. Церковь считает, что она объективно обладает сокровищницей благодати, которую затем распределяют официальные представители — священники[30]. Таким образом, священничество — неотъемлемая часть церкви. В передаче Слова и совершении Таинств состоит сам смысл «церковности»: «Там, где есть Слово и Таинство — там и Церковь»[31]. Община бахаи передаёт Слово, однако в ней нет никаких таинств; нет здесь и никакой объективной «передачи благодати», и, как следствие, никакого священничества. Община бахаи не является мистическим «распорядителем благодати»[32].
Таким образом, принимая во внимание исторические ассоциации, следует весьма осторожно применять критерии «секты», установленные религиозной социологией. В этой связи стоит упомянуть предложение Иоахима Маттеса [Joachim Matthes] о том, что «следует избегать любых конкретных религиозно-социологических терминов», поскольку «религиозная социология возможна только как социология Христианства»[33]. Кроме того, Иоахим Вах [Joachim Wach] подчёркивает, что в действительности три существующие типа христианской общины — церковная организация, деноминация и секта — «не всегда существуют как абсолютно чистые типы»[34]. Тем не менее, термину «секта» нет альтернативы, и поэтому невозможно избежать его использования при религиоведческой классификации [religionswissenschaftliche Begründung].
Следует отметить один факт: непредвзятая и осмысленная оценка статуса религиозной общины невозможна без учёта теологического наполнения и теологической самоинтерпретации[35]. Под последней понимается не социологическая самоинтерпретация, но скорее религиозное самосознание, внутреннее понимание [Verstehen] собственного учения общины. Само по себе притязание религиозной группы на принадлежность к какой-то категории (церкви, деноминации или секте) не имеет значения; значение имеют непосредственно происхождение и цели данной общины. Главное — это относит ли себя религиозная община к той религии, из которой она вышла, притязает ли на то, что возникла как реформаторское движение, стремящееся вернуться к истинному, неискажённому учению породившего её религиозного института, или же, напротив, претендует на новое откровение от Бога, заключающее извечный завет с Ним на новых условиях, — и, тем самым, разрезает пуповину, связывающую её с «материнской религией». Естественно, что притязание на абсолютную истину не стоит принимать во внимание. Решение этого вопроса выходит за рамки научного исследования.
Из последнего замечания явствует, что простое описание социологической структуры и внешних аспектов религиозной общины вряд ли может оказаться полезным. Такой подход упускает из виду тот факт, что религиозная община — больше, чем просто сумма эмпирически наблюдаемых черт. Этот факт тем более важен для молодых религий, о чьей подлинной сущности, как правило, сложно судить по их структуре[36]. То, что «когнитивные меньшинства»[37] — иными словами, небольшие общины — часто кажутся непосвящённым «сектоподобными», вряд ли может что-то сказать об их истинной природе[38].

Критерии секты

Стремление к обособленности

Самым очевидным критерием секты является стремление к обособленности, «характеризующее принадлежность к религиозному сообществу и его догматическим основам»[39]. Секты возможны только как элемент закрытой системы. Есть иудейские, христианские, исламские и буддийские секты, но не бывает сект самих по себе [Sekte an sich]. Уже по одной этой причине невозможно применить понятие секты к тем религиозным общинам, которые рассматривают себя в качестве самодостаточных и независимых систем, а не как варианты уже существующих основных религий. Буддизм — это не секта Индуизма, несмотря на то, что Буддизм развился из этой религии. Также и Христианство не является сектой Иудаизма. И Буддизм, и Христианство имеют своё собственное ядро. Впрочем, стремление к обособленности само по себе не является достаточным основанием для применения термина «секта». Так, неправомерно называть «сектой» те явления, которые правильнее определять как «культы»[40] — в эту категорию попадает большинство псевдорелигиозных общин, упомянутых выше.

Главное побуждение – реформирование

Основная побудительная мотивация секты — реформирование. Её взгляд устремлён назад, в прошлое, к основам того целого, от которого она откололась, к чистому учению раннего периода, к истоку Откровения. Каждая христианская секта полагает, что именно она представляет истинный, чистый, живой дух христианства[41]. Каждая исламская секта притязает на то, что именно она указывает путь к чистой вере первых дней Ислама, к вере, не загрязнённой человеческими привнесениями. Христианские адвентисты, Свидетели Иеговы, баптисты — все апеллируют к Новому Завету, точно так же, как Коран является основой веры для исмаилитов, ваххабитов и прочих исламских сект.

Особое внимание к частным элементам веры

Общей чертой всех сект является то, что они возвышают некие элементы веры до положения центральных. Эти элементы уже существовали в данной религии, однако община ими пренебрегала, — например, это могут быть исцеление, пробуждение или эсхатологические аспекты.
Таким образом, христианские секты имеют одну общую черту — они выделяют какие-то части Евангелия и аспекты веры, которыми, вероятно, церковь пренебрегала ранее, и, как правило, делают эту частную сторону учения центральным принципом своей общины.[42]
Очевидным результатом такого сдвига приоритетов становятся односторонность и узость мышления: «Таким образом, особенностью секты, контрастирующей с универсализмом основной общины, становится какая-то определённая мономания»[43].

Суровость этики

Ещё одной характеристикой секты является суровость этических норм, которая проявляется, прежде всего, в уходе от мира и отвержении светской цивилизации[44]: «Секта аскетично обращается к миру спиной»[45]. Её тенденция — «радикальное отвержение социума и демонстрация этого отвержения через затворничество или активные протесты»[46], тогда как массовая организация «всегда связана с миром»[47]. Осуждение «чужаков» может основываться на «интеллектуальных или моральных критериях (неспособность или нежелание увидеть или признать истину, «мирской» характер и т. д. ). Это выражается в более или менее определённых правилах, запретах и табу»[48]. Таким образом, сектантская община функционирует как «сито, на котором достойные отделяются от недостойных»[49]. Такие группы характеризуются «жёсткой замкнутостью»[50]. Макс Вебер [Max Weber][51] напоминает о характерной элитарной замкнутости examen rigorosum[52]когда предыдущий образ жизни посвящаемого подвергается пристальному разбору, а остальные члены начинают следить за каждым его шагом и выступают с увещеваниями. Мирские виды деятельности — театр, кино и танцы — часто осуждаются. Такая поведенческая жёсткость вырабатывает чувство принадлежности к элитарному меньшинству, которое, обладая Истиной, защищено от надвигающегося Последнего Суда[53].

Свобода выбора

Принцип свободного выбора, по сравнению с принудительным характером церкви, часто рассматривается как один признак секты. Этот принцип почти всегда упоминается среди критериев, рассматриваемых в упражнениях на типологию. Например, баптисты требуют от своих членов креститься в зрелом возрасте, поскольку от них требуется осознанное согласие. Человек не принадлежит к такой организации от рождения[54]. Община, которую человек выбирает свободно, противопоставляется принудительной церкви, к которой человек принадлежит от рождения.

Исключительность

Элитарная исключительность и культурная самоизоляция секты подразумевают недостаток универсализма. «Секта является группой, сама природа и цель которой противоречат универсализму» [55].

Харизматические лидеры

Ещё одна черта внутреннего устройства секты — харизматические лидеры. Власть в ней значительно чаще, чем это бывает в юридически оформленных религиозных институтах, даётся благодаря личным «духовным дарам» [pneumatic gifts][56] и признанию «духовной силы» — иными словами, основывается на личной харизме, на «вдохновении свыше», «даре пророчества»[57]. Лидеры такой общины выявляются в результате особого псевдопророческого вдохновения, будто бы нисходящего на людей со Святым Духом. Основанием является не правление закона, но «духовная анархия», «пневмократия» [58]. Например, «службы квакеров представляют собой безмолвное ожидание момента, когда на кого-то из членов общины снизойдёт Святой Дух. Только этот человек будет выступать с проповедью или произнесёт молитву» [59].

Доктрины

Общей чертой сект является то, что их доктрины и догмы просты, но тяготеют к основам учения той исходной религии, к которой они, по их утверждению, принадлежат. Эта тяготение отличает секту от культа. Первая обладает какой-то теологией, пусть и самой упрощённой; признак же культа — практически полное отсутствие. Вместо этого большое значение в нем придаётся эзотерическому знанию, ритуалам и магии, личному общению с живым гуру или их группой, а не религиозному институту или доктрине: «Главное, чего жаждет культ,— это ритуалы и мифы»[60]. Яркая особенность псевдорелигиозных культов — разрыв всяких связей с внешним миром. От приобщившихся к нему требуют прервать всякие контакты с домом и семьёй, оставить прежние занятия и друзей и полностью посвятить себя исполнению желаний ныне живущих лидеров общины — очевидно, что такое требование часто ведёт к самым печальным последствиям[61].
Основываясь на данных критериях, Рудольф [Rudolph] даёт такое определение секты:
Секта — это религиозная группа или община, основанная в рамках другой религии (которая, в свою очередь, опирается на своего Основателя, свою Книгу, Откровение или вероисповедание); в плане членства и распространённости она обычно затмевается официальной главной общиной («церковью»), а в отношении набора принципов является урезанным вариантом. Говоря кратко, с теологической точки зрения секта является «подобщиной», противопоставляющей себя доминирующей «главной общине».[62]

Вера Бахаи — секта или нет?

На основе выше критериев можно попытаться описать Веру Бахаи как секту Ислама: она возникла в исламском культурном контексте и во многом — с точки зрения истории, языка и частично теологии — тесно связана с Исламом. Именно поэтому исламоведы в прошлом часто помещали Веру Бахаи среди исламских сект[63].
То, что сами бахаи отказываются считать свою веру сектой, само по себе не является достаточным основанием для освобождения от этого ярлыка. Основанием для опровержения этой точки зрения является лишь то, что Вера Бахаи не подпадает под указанные выше определения.
По характеру своего учения и теологии Вера Бахаи не является особым течением в рамках Ислама. Она никоим образом не заявляет, что ведёт к возрождению Ислама. Напротив, Вера Бахаи утверждает, что она основана на новом откровении от Бога. Это утверждение не позволяет называть Веру Бахаи сектой, так как секта всегда стремится к тому, чтобы ассоциировали с материнской религией.
Основой Веры Бахаи и источником законов являются произведения Бахауллы, основателя Веры Бахаи. Коран отодвигается в ней на второй план, приобретая, в основном, историческое значение. Считаясь подлинной записью Божественного Откровения, Коран для бахаи священной книгой (своего рода «Ветхим Заветом»), однако не служит ни теологическим основанием, ни источником законов. Согласно учению бахаи, эпоха Мухаммада завершилась в 1260 г. хиджры (1844 от Р. Х. ), и в истории человечества началась новая эра. Уже в 1848 г. на съезде в Бадаште собравшиеся там последователи Баба, осознавая статус нового откровения, объявили об отмене мусульманского закона. Таким образом, законы Ислама и неотъемлемые положения ортодоксальной мусульманской веры (а также ответвлений) — например, окончательность Откровения Мухаммада, — отвергаются бахаи. Бахаи не считают себя мусульманами и не собираются «возвращаться к основам ислама». Бахаулла, а не Мухаммад, занимает центральное положение в этой религии. Здесь отсутствует реформаторский, обращённый в прошлое взгляд, который считается важным критерием секты[64]. Этот факт давно признается мусульманскими судами, как это видно из нижеследующих примеров.
10 мая 1925 г. религиозный апелляционный суд в местечке Беба в египетской провинции Бени Суеф объявил недействительными три брака, ссылаясь на то, что мужья являются бахаи. В заключении суда объяснялось, что:
…Вера Бахаи является новой религией, совершенно независимой, с собственными верованиями, принципами и законами, которые отличаются от верований, принципов и законов Ислама и совершенно противоречат им. Следовательно, никакой бахаи не может считаться мусульманином и наоборот, точно так же как никакой буддист, брамин или христианин не может считаться мусульманином или vice versa.[65]
Официальный приговор заканчивается такими словами:
Если любой из них [мужей] покается, уверует и признает всё… что Мухаммад, Апостол Божий… принёс от Бога … и возвратится под сень Великой Веры Ислама… и подтвердит… что Мухаммад… есть Печать Пророков и Посланников, что вслед за Его религией не будет никакой другой религии, что никакой закон не отменит Его закон, что Коран — последняя из Книг Божиих и Его последнее Откровение для Его Пророков и Его Посланников,.. он будет принят и получит право возобновить свой брачный договор…[66]
В ответ на вопрос о том, могут ли бахаи хоронить своих умерших на мусульманских кладбищах, египетское Министерство юстиции проконсультировалось с муфтием[67], который написал в своём заявлении от 11 марта 1939 г.:
Сим удостоверяем, что эта община не должна считаться мусульманской, и это доказывается исповедуемыми ею взглядами. Изучение того, что они называют «Законами бахаи о вопросах личного статуса», каковой документ прилагался к делу, предоставляет исчерпывающие доказательства. Всякий из членов, который прежде был мусульманином, благодаря вере своей в притязания этой общины отринул Ислам и считается вышедшим из-под сени его, и подпадает под закон касательно вероотступничества, установленный в истинной Исламской Вере. Поскольку данная община не является мусульманской, недопустимо хоронить умерших на мусульманских кладбищах — неважно, были они раньше мусульманами или нет.[68]
Неприменимы к Вере Бахаи и остальные критерии религиозной социологии, описывающие секту. В учении бахаи нет ни догматической узости, ни индивидуалистичной обособленности, не говоря уже о враждебности к светской культуре или любой другой разновидности чувства исключительности.
Вера Бахаи — всеобъемлющая религия. Послание Бахауллы направлено ко всему человечеству. Ещё Баб, предтеча и провозвестник Бахауллы, призывал народы Запада быть «словно истинные братья в единой и неделимой религии Божией, свободной от различий»[69], выйдя, таким образом, за рамки своего культурного контекста. Бахаулла ставит перед Собой задачу объединить все человечество. Единственным лекарством для нравственно больного общества, способным обеспечить выживание человечества, является духовное и политическое объединение всех народов во всемирную федерацию, опирающуюся на общую веру, свободную от искажений прошлого:
Лучшим лекарством и наимогущественным средством для исцеления всего мира Господь избрал союз всех народов в одном общем Деле, в единой Вере… Благополучие рода людского, его мир и безопасность недостижимы до тех пор, пока прочно не утвердится его единство.[70]
Центральные положения Веры Бахаи — это принцип любви ко всему человечеству и создание мировоззрения, удовлетворяющего интересы всей планеты:
Тот воистину достоин называться человеком, кто ныне посвятил себя служению всему роду людскому. Величайший речёт: Блажен и счастлив тот, кто поднимается, дабы содействовать высшему благу народов и племён земли. И Он возвещает: Не тот должен гордиться, кто любит свою страну, а тот, кто любит весь мир. Земля — единая страна, и человечество — граждане.[71]
Речение Божие есть светильник, свет коего заключён в словах: Вы — плоды одного дерева и листья одной ветви. Относитесь друг к другу с величайшей любовью и кротостью, дружелюбием и товариществом… Свет единства столь могуществен, что способен озарить всю землю.[72]
Таким образом, религия бахаи является всемирной по своему характеру. Традиционные религии, такие как Буддизм, Христианство и Ислам, являются всемирными, поскольку обращаются ко всему человечеству в целом — с точки зрения этих религий, весь мир должен быть перестроен согласно посланию Бога. Этот универсализм более отчётливо выражен в послании Бахауллы, где содержится ясный призыв к политическому и духовному единению человечества и даётся модель структуры общества, способного осуществить это единство.
Следующая особенность, плохо согласующаяся с образом секты,— это пристальное внимание, которое Вера Бахаи уделяет состоянию светского общества. Забота только о собственном спасении и слепота в отношении нужд мирового социума — тот самый эгоизм, который побудил Карла Маркса к столь суровой критике религии — осуждается в учении бахаи. Божественное послание объемлет все стороны человеческой жизни. Намерение Бога — спасти всё общество, а не только отдельных его членов[73].
Конечно, послание Бахауллы, как и любое другое Божественное откровение, является, в первую очередь, руководством для личности. Это та самая извечная стезя, в начале каждой эпохи очищаемая от наслоений и препятствий прошлого, идя по которой, человек может достичь просвещения и духовно возродиться — то есть приблизиться к Богу. Однако откровение Бахауллы не ограничивается только этим «вертикальным» измерением. Вера Бахаи — не просто «вероисповедание»; это религия во всеобъемлющем смысле, поскольку у неё есть также и «горизонтальный» аспект, «политическое»[74] измерение.
Согласно Бахаулле, как личность, так и человечество в целом нуждаются в просвещении и руководстве со стороны Богоявлений. Эти два измерения объясняются в следующем отрывке из писаний Бахауллы:
Бог посылает Своих Пророков людям с двоякой целью: во-первых, дабы вызволить детей человеческих из тьмы невежества и направить их к свету подлинного понимания; во-вторых — обеспечить человечеству мир и покой и подать все средства, коими они могут быть установлены.[75]
Бахаулла важнейшую и необходимую роль, которую играет религия в обществе, устанавливая закон и порядок: «Воистину, религия есть главное орудие установления порядка в мире и спокойствия среди народов его»[76] «Религия, поистине, есть лучезарный свет и несокрушимая твердыня защиты и процветания народов мира…»[77] Бахаулла заложил основание нового мирового порядка, в котором все народы будут жить в мире и справедливости, объединённые общей верой в Бога и Его откровение. Он пришёл, чтобы установить обещанное Царство Божие на земле: «Установление мира и единства во всем мире представляет собой установление Царства Божьего на земле, окончательный триумф добра над злом, который описывался религиями прошлого в символических терминах»[78]. Это Царство будет мировым порядком, организованным на основе явленного закона Божьего, и объемлющим все человечество. Плодом его будет «Величайший Мир»[79]. Установить этот мировой порядок — желание Бога. Однако Царство Божие наступит не просто по мановению Божьего перста, вдруг, волшебным и сверхъестественным образом, как это представляют христианские ортодоксы, буквально трактующие Библию. Оно наступит благодаря активному участию человечества в историческом процессе радикального преобразования каждой отдельной личности и всего человеческого рода[80].
Такой взгляд отличает бахаи от приверженцев тех христианских сект, которые подчёркивают необходимость паросии [Parousia] и наступления Царства Божьего, наивно и трепетно ожидая чудесного события в видимом небе — возвращения Христа, по пришествии Которого спасённые удостоятся награды и заживут вместе в состоянии блаженства[81].
В связи с этим мы замечаем одно впечатляющее отличие между главными теологическим положениями Веры Бахаи и предыдущих религий: тогда как религии прошлого и все их секты по-прежнему ожидают наступления эсхатологических событий, предсказанных в их Святых Писаниях, для бахаи эсхатологические события всех мировых религий уже исполнились. Христианские секты ожидают Второго Пришествия Христа, мусульмане — наступления «Часа»[82] и «Великого Провозглашения»[83], тогда как бахаи считают, что эти события исполнились с приходом Бахауллы, ознаменовавшим наступление Царства Божьего[84].
Ещё одна черта секты — уход от мира и изоляция от общества, с вытекающим отсюда неприятием светскости, — столь же чужда Вере Бахаи. Учение Бахауллы отчётливо призывает позитивно относиться к миру и человеческой цивилизации. Конечно, Бахаулла, как и все Пророки прошлого, указывает на суетность мира сего и тленность всех дел человеческих и земных богатств[85]. Краткость жизни и преходящий характер мирских вещей часто упоминаются в Его Писаниях[86]. Однако эти утверждения нельзя интерпретировать как эскапистскую отрешённость от мира. Аскетизм и уход от мира однозначно осуждаются: «Вкушайте, о люди, от благих вещей, разрешённых вам Богом, и не лишайте себя дивных благодеяний Его»[87]. Такой позитивный подход к культуре ясно подтверждается тем, что Вера Бахаи рассматривает поступательное развитие человеческой цивилизации как результат созидательного импульса, приносимого Божественными Откровениями. Развитие человеческой культуры тесно связано с религией: «Все люди сотворены для того, чтобы двигать вперёд вечно развивающуюся цивилизацию»[88].
Неиндивидуалистичный характер Веры Бахаи проявляется в том, что притязания отдельных личностей, якобы вдохновлённых свыше, полностью отвергаются. Основой общины являются юридически установленные нормы и институты. Правом принятия решений и духовным авторитетом облечены только эти конституционные органы. Харизматические личности и спонтанное вдохновение занимают подчинённое положение. Харизма Божественного руководства — атрибут, присущий только введённым Бахауллой институтам, которые демократически избираются общиной верующих; личности, входящие в эти институты, не обладают никакой властью[89].
Кроме того, община бахаи не рассматривает себя как элитарную группу. Каждый верующий должен жить согласно учениям и заповедям Бахауллы, приобретать духовные добродетели, ориентироваться на императивы новой этики, заниматься самопознанием и стремиться к совершенству. Однако для вступления в общину не требуется обладать каким-то предварительным уровнем совершенства. Никто не должен отчитываться в своей прошлой жизни, никто, кроме Бога, не имеет права выносить суждения о моральном уровне конкретного человека. То, что бахаи считают признание Бахауллы и Его Послания важными для спасения, не является чем-то уникальным и не свидетельствует об элитарном высокомерии. В других религиях вера также является необходимой предпосылкой спасения[90]. Согласно католическому учению, спастись могут только члены католической общины, те, кто состоит в Церкви и поэтому принадлежит к мистическому Corpus Christi[91]. Бахаи не получает билета в Царствие Небесное только потому, что он уверовал[92], и никто не гарантирует ему, что он избегнет Суда, который, как объявил Бахаулла, вершится над человечеством.
Остаётся принцип свободы выбора, который социологи рассматривают как атрибут секты. Однако действительно ли это так? Применим ли этот принцип к общине бахаи? И если да, является ли это достаточным основанием для определения этой общины как «секты»? Такая точка зрения на принцип свободного выбора демонстрирует факт, отмеченный в начале статьи — что типология религиозной социологии создавалась на примере западной формы христианской религии, где существует дихотомия «церкви» и «секты». Эту дихотомию редко когда удаётся перенести на другие религиозные общины, не подпадающие под эту альтернативу уже потому, что их юридическая структура не соответствует христианской модели.
Иудаизм, например, отчётливо демонстрирует, что принуждение или свобода выбора не имеют отношения к вопросу о критериях секты. Ребёнок матери-иудейки является иудеем с рождения. Однако это верно и в отношении иудейских сект. Если считать, что свобода выбора является непременным атрибутом секты, тогда получится, что в иудаизме вообще нет сект, поскольку все направления иудаизма, даже самые радикальные хасидские группы, признают иудеем всякого, кто имеет мать-иудейку.
И в христианстве, как указал Густав Меншинг [Gustav Mensching], человек не принадлежит к церковной организации с момента рождения — он вступает в неё в результате крещения, которое дарует character indelebilis и которое, согласно каноническому закону[93], раз и навсегда вводит человека в Церковь[94]. Принудительный характер крещения очевиден только при крещении младенцев — конечно, если игнорировать тот факт, что, согласно церковному закону, выйти из церкви невозможно[95]. Обращение в христианство, то есть решение о принятии крещения в зрелом возрасте, осуществляется как акт свободного выбора. В первые годы Христианства, а также и сегодня в тех местах, где Христианство расширяется и в него всё вступают новообращённые, крещение совершалось и совершается в результате акта проявления свободной воли. Таким образом, при определённых условиях принцип свободы выбора применим и к церкви. Принцип принудительного членства в результате крещения в младенчестве преобладает только там, где христианство укоренилось уже очень глубоко и передаётся из поколения в поколение.
Видимо, религиозные социологи посчитали, что именно такое положение вещей является обычным, и определили свои критерии соответствующим образом. Недавно наметилась тенденция — по крайней мере, в немецких протестантских церквях, — считать крещение младенцев и взрослых одинаковым по статусу. Всё это показывает, что не стоит слишком полагаться на принцип свободы выбора как на критерий различения «секты» и «церкви»; как ясно указывает Иоахим Вах [Joachim Wach], «он не слишком-то помогает» [96].
Бахаи не принадлежат к общине бахаи от рождения. Человек становится бахаи, принимая Послание Бахауллы, — неважно, происходит это в результате личного поиска или родительского воспитания. Нет никакого посвящения, никакого ритуала, которому кто-то может быть подвергнут бессознательно или без предварительного согласия. Бахаи становятся сознательно, в результате личного выбора. Принцип бахаи, предписывающий индивидуальный, независимый поиск истины, исключает возможность принуждения — в какой бы то ни было форме — к членству в общине Бахауллы. Если кто-то станет утверждать на основании этого критерия, что Вера Бахаи — секта, тогда придётся назвать сектой, например, весь Ислам, поскольку там ситуация с данным критерием обстоит примерно так же.

Взгляды современного религиоведения

Хотя прежде религия бахаи часто называлась в научных трудах сектой, в последнее время о ней всё чаще начинают говорить как о независимой религии, что соответствует представлению Веры Бахаи о самой себе. Герхард Розенкранц, протестантский теолог и религиовед, в своей книге, написанной в 1949 г., однозначно заявил, — несмотря на личное критическое отношение к Вере Бахаи, — что она «с религиозно-исторической точки зрения на своей ранней стадии была подлинно пророческим движением», «новой религией», выросшей из Ислама. Розенкранц, что «в лице Бахаизма мы сталкиваемся не с очередной современной псевдорелигией, которых так много на Западе, но с истинно своеобразным религиозным движением» [97]. В Enciclopedia Cattolica, опубликованной Ватиканом, Алессандро Баусани [Alessandro Bausani] описывает религию Баби (в статье Babismo) как «nuova religione», тогда как Вера Бахаи названа «religione sviluppatasi dal Babismo» [98]Рудольф Йокель [Rudolph Jockel][99] и Иоахим Вах [Joachim Wach][100] пришли к такому же заключению. Даже Курт Хуттен [Kurt Hutten], бывший глава штутгартскогоEvangelische Zentralstelle für Weltanschauungsfragen [Протестантский Центр по идеологическим вопросам] рассматривает в своей книге[101] Веру Бахаи как религию, а не как секту, хотя в остальном настроен весьма критически. Известный учёный Хельмут фон Глазенап [Helmut von Glasenapp], ныне покойный, в 1957 г. говорил о Вере Бахаи как о религии, а не как о секте[102]; он оставил нам следующее авторитетное свидетельство в письме, датированном 3 октября 1961 г.:
Действительно, религия бахаи имеет свои корни в Исламе, однако она представляет собой независимую форму поклонения Богу, а не исламскую секту. А иначе пришлось бы считать Христианство иудейской сектой, на том основании, что оно выросло из Иудаизма. [103]
В своём письме от 10 октября 1961 г. Герхард Розенкранц [Gerhard Rosenkranz] вновь разъяснил свою выраженную ранее позицию:
В современной истории религии Бахаизм выступает в качестве примера того, каким образом в рамках существующей мировой религии — в данном случае Ислама — может возникнуть движение, которое не только претендует на то, что является мировой религией, но и обладает всеми религиозно-феноменологическими характеристиками таковой… Самым ярким достижением Бахауллы было то, что ему удалось выделить основные элементы независимой религии, являвшейся таковой уже во времена Баба. Он смог разорвать связь этих элементов с верой шиитов и построил на их основе здание религии бахаи, притязающей на то, что она является завершением всех прочих религий и в действительности превосходит их. На основе этого притязания, позволяющего ему объять, а не отвергнуть другие религии, Бахаизм следует считать ничем иным, как самодостаточной религией.[104]
Протестантский теолог Фридрих Гейлер [Friedrich Heiler] также считал Веру Бахаи религией:
…Бахаулла — создатель новой религии. С одной стороны, положение [Веры Бахаи] по отношению к Исламу сравнимо с отношениями, которые существуют между Исламом, Иудаизмом и Христианством. Относить религию бахаи к исламским сектам или течениям столь же неуместно, как называть Ислам иудейской либо христианской сектой. Уже тот факт, что Бахаулла, как носитель последнего по времени и высочайшего откровения, занимает положение, которое в Исламе отведено Мухаммаду, ясно указывает на независимость религии бахаи от Ислама… Поэтому как исторический феномен религия бахаи имеет тот же статус, что и другие универсальные религии: Индуизм, Буддизм, Иудаизм, Ислам, Сикхизм и Христианство.[105]
С тех пор эта точка зрения получила всеобщее признание. Райнер Флаше [Rainer Flasche] считает, что религия бахаи опирается на самодостаточное откровение [eigenständige Offenbarungsreligion][106]. Эрнст Дамманн [Ernst Dammann] приводит в качестве критериев независимого характера религиозной общины толкование классических текстов, наличие нового Писания и самоинтерпретацию общины [Selbstverständnis der Gemeinschaft][107]. Вера Бахаи удовлетворяет этим требованиям. У неё есть своё собственное Писание — произведения Бахауллы; она толкует Святые Писания, в частности, Ветхий и Новый Завет и Коран, в свете прихода Бахауллы, Который рассматривается как исполнение обетований предыдущих религий; кроме того, согласно теологическим взглядам, она является новым посланием о спасении от Бога человечеству.
Карстен Кольпе [Carsten Colpe] называет религию бахаи «мировой религией»[108]. Петер Майнхольд [Peter Meinhold] придерживается аналогичного взгляда[109]. Обосновывая использование данного термина, он обращается к следующим критериям: рассматриваемая религия должна сама выдвигать притязание на всемирную миссию[110]; в представление о самой себе должна входить современная идея о всемирном единстве[111]она должна задаваться вопросом о том, какую роль она должна сыграть в разрешении мировых проблем[112]; наконец, данная религия должна как-то осознавать множественность религий и «разрешать этот вопрос так, чтобы это согласовывалось с сегодняшним всемирным сознанием»[113].
Религия бахаи удовлетворяет всем этим критериям. Универсальная природа Веры Бахаи уже обсуждалась выше. В Вере Бахаи существует объяснение множественности религий. Досадное соперничество между конкурирующими притязаниями на истину теряет свою остроту, если, как учит Бахаулла, рассматривать разные религии как проявления поступательного, циклически повторяющегося и по существу неделимого Божественного Откровения, в рамках которого свет Божий предстаёт каждый раз в таком виде, который соответствует конкретным культурным обстоятельствам в данное время, уровню духовного развития общества и возможностям понимания людей: «Будь уверен, что в каждую Эпоху свет Божественного Откровения ниспосылается людям соразмерно их духовным способностям»[114]. «Всякий век требует новой меры Божьего света. Всякое Божественное Откровение ниспосылалось в соответствии с обстоятельствами века, когда являлось оно»[115]. «Не может быть никакого сомнения, что народы земли, к какой бы расе или вере они ни принадлежали, черпают вдохновение из одного небесного Источника и служат одному Богу. Различие между заповедями, коим они следуют, объясняется меняющимися требованиями и нуждами эпох, когда они были явлены»[116].
То, что разнообразие учений и форм богослужения явным образом противоречит глубинному единству религий, объясняется разными духовными, культурными и общественными условиями, в которых формировалась та или иная религия, а также центробежными тенденциями[117], проявлявшимися во всех религиях в истории человечества, последствия которых нельзя было исправить идущими от людей попытками реформации. Авраам, Моисей, Кришна, Будда, Зороастр, Христос и Мухаммад суть «Посланники Божии», освещавшие этот мир Своим светом. Каждая из религий сыграла свою роль в истории спасения — более того, сама история религий есть история спасения. Чтобы удалить барьеры между религиями, одной только доброй воли недостаточно. Атмосфера конкурирующих притязаний на исключительность и окончательность не способствует подлинному диалогу и сотрудничеству между различными мировыми религиями. Необходимой предпосылкой такого диалога является взаимное признание их равного статуса и положения. Интерпретация процесса последовательного появления мировых религий, предлагаемая Верой Бахаи, вполне может обеспечить основу для примирения различных догм, противоречия между которыми так долго разделяли человечество и разжигали ненависть, конфликты и войны, неся с собой бесчисленные страдания. Бахаулла объявил Своим последователям:
Каждым без исключения стихом, что открывает Перо Всевышнего, отпираются и распахиваются пред лицом людей врата любви и единения. Недавно Мы возвестили, и Слово Наше истинно: «Общайтесь с людьми любого вероисповедания в духе дружбы и братства». Ныне, чрез откровение сих слов, всё, что побуждало сынов человеческих избегать друг друга и вызывало среди них расколы и разделения, отменяется и предаётся забвению. С небес Божьей Воли, дабы облагородить мир бытия и возвысить умы и души человеческие, ниспослано то, что является самым действенным орудием воспитания всего рода людского.[118]
Поскольку Послание Бахауллы обращено ко всему человечеству, миссия бахаи объемлет весь мир. Сейчас идёт всего лишь 145 г. по летоисчислению бахаи[119]; тем не менее, бахаи уже смогли создать значительные общины практически во всех странах земли. Бахаи проживают в 112 тыс. населённых пунктах по всему земному шару; создано более 36 тыс. местных общин и 148 национальных органов (называемых Национальными Духовными Собраниями)[120]. Ярким подтверждением универсального характера Веры Бахаи служит тот факт, что Всемирный Дом Справедливости — орган, предписанный Самим Бахауллой и избираемый каждые пять лет членами Национальных Духовных Собраний — управляет делами бахаи во всем мире. Его резиденция находится в городе Хайфа, Израиль. Таким образом, вполне справедливо будет назвать Веру Бахаи мировой религией.
Этот факт не прошёл мимо внимания современных энциклопедий[121]. В протестантской Theologische Realenzyklopädie Ферейдун Вахман [Fereydun Vahman] опроверг, опираясь на убедительные аргументы, правомерность отнесения Веры Бахаи к «сектам», и заявил:
Бахаизм следует ставить наравне с главными религиями мира. Если говорить в исторических терминах, то он является самой недавней из пророческих религий. В свете того факта, что Бахаизм обращается ко всему человечеству и закрепился в большинстве стран мира, его уже сейчас можно считать мировой религией.[122]

Библиография

Бахаулла, Крупицы из Писаний, СПб., 1994.
—. Избранное из Писаний, СПб., 2001.
—. Китаб-и-Агдас, Наисвятая Книга, СПб., 1998.
—. Китаб-и-Иган, Книга Несомненности, СПб., 1999.
Хэтчер, У. и Мартин, Д., Новая мировая религия.
Шоги Эффенди, Настал День Обетованный, СПб., 1996.
Эссльмонт, Бахаулла и Новая Эра.

Báb, The. Selections from the Writings of the Báb. Compiled by the Research Department of the Bahá’í World Centre and translated by Habib Taherzadeh with the assistance of a Committee at the Bahá’í World CentreHaifa: Bahá’í World Centre, 1976.
Bahá’í-Briefe"Blätter für Weltreligion und Weltbewusstsein." Edited by Der Nationale Geistige Rat der Bahá’í in Deutschland e.V., Frankfurt/M.
Bahá’u’lláh. Epistle to the Son of the Wolf. Rev. ed. Translated by Shoghi Effendi. Wilmette, Illinois: Bahá’í Publishing Trust, 1976.
—. Gleanings from the Writings of Bahá’u’lláh. Rev. ed. Translated by Shoghi EffendiWilmette, Illinois: Bahá’í Publishing Trust, 1978.
. Tablets of Bahá’u’lláh Revealed after the Kitáb-i-Aqdas. Compiled by the Research Department of the Bahá’í World Centre and translated by Habib Taherzadeh with the assistance of a Committee at the Bahá’í World Centre. Haifa: Bahá’í World Centre, 1978.
—. The Kitáb-i-Aqdas. Extracts translated by Shoghi Effendi in Synopsis and Codification of the Kitáb-i-Aqdas, the Most Holy Book of Bahá’u’lláh. Haifa: Bahá’í World Centre, 1973.
—. The Kitáb-i-Íqán. [The Book of Certitude]. Rev. ed. Translated by Shoghi EffendiWilmette, Illinois: Bahá’í Publishing Trust, 1974.
Balyuzi, H.M. Bahá’u’lláh: The King of Glory. Oxford: George Ronald, 1980.
—. ‘Abdu’l-Bahá: The Centre of the Covenant of Bahá’u’lláh. Oxford: George Ronald, 1974.
—. The Báb: The Herald of the Day of Days. Oxford: George Ronald, 1973.
Barion, Hans. Rudolf Sohm und die Grundlegung des Kirchenrechts. Tübingen: J.C.B. Mohr, 1931.
Bell, Daniel. The Cultural Contradictions of Capitalism. London: Heinemann, 1976. Benz, Ernst. Neue Religionen. Stuttgart: Klett, 1971.
Berger, Peter L. A Rumor of Angels: Modern Society and the Rediscovery of the Supernatural. Garden City, New York: Doubleday & Company, 1969.
Colpe, Carsten. "Drängt die Religionsgeschichte nach einer Summe?" In Evangelische Theologie. 39. Munich: Kaiser, 1979.
Dammann, Ernst. Grundriss der Religionsgeschichte. Stuttgart: Kohlhammer, 1972.
De Jong, "The Denomination as the American Churchform." In New Theology. Tijdschrift, 1938.
Dinkard, The. The original Pehlewi Text; the same transliterated in Zend characters; translations of the text in the Gujrati and English languages; a commentary and a glossary of select terms, by Peshotun Dustoor Behramjee Sunjana, Bombay: Duftur Ashkara Press, 1874.
Eichmann, Eduard, and Klaus Mörsdorf. Lehrbuch des Kirchenrechts aufgrund des Codex Iuris Canonici. Paderborn: Schoningh, 1953.
Encyclopaedia Britannica. 15th ed. William Benton and Helen Benton, eds. 1974.
Enciclopedia Cattolica. Cittá del Vaticano: G.C. Sansoni, 1948-1954.
Esslemont, J.E. Bahá’u’lláh and the New Era. 4th ed. London: Bahá’í Publishing Trust, 1976.
Ferraby, John. All Things Made New: A Comprehensive Outline of the Bahá’í Faith. London: Bahá'í Publishing Trust, 1986.
Flasche, Rainer. "Die Religion der Einheit und Selbstverwirklichung der Menschheit." In Zeitschrift für Missionswissenschaft und Religionswissenschaft. 61. Münster: Aschendorf'sche Verlagsbuchhandlung, 1977.
Fürstenberg, Friedrich, and Ingo Mörth. “Religionssoziologie.'' In René König, ed., Handbuch der empirischen Sozialforschung. 14. 2d ed. Stuttgart: Enke, 1979.
Glasenapp, Helmuth, von. Die nichtchristlichen Religionen. Frankfurt: Fischer-Lexicon, 1957.
Goldziher, Ignaz. Vorlesungen über den Islam. 3d. ed. Heidelberg: Winter, 1963. Haack, Friedrich Wilhelm. Die neuen Jugendreligionen. Munich: n.p., 1984. —. Jugendreligionen—Ursache, Trends, Reaktionen. Munich: n.p., 1984.
Hatcher, William S., and J. Douglas Martin. The Bahá’í Faith: The Emerging Global Religion. San Francisco: Harper & Row, 1984.
Huddleston, John. The Earth is but One Country. London: Bahá’í' Publishing Trust, 1986.
Hutten, Kurt. SeherGrübler, Enthusiasten: Das Buch der Sekten. 10th ed. Stuttgart: Quell, 1966.
Jockel, Rudolf. "Die Lehren der Bahá’í-Religion." Ph.D. thesis, Tübingen University, 1952.
Khouri, Adel-Theodor. Einführung in die Grundlagen des Islam. Vienna: Styria, 1978.
Lanczkowski, Günter. Die neuen Religionen. Frankfurt: Fischer, 1974.
Lee, Anthony A. ,ed. Circle of Unity: Bahá’í Approaches to Current Social Issues. Los Angeles: Kalimát Press, 1984.
Lexikon für Theologie und Kirche. 2ded. Vol. 6. Freiburg: Herder, 1961.
Lüdicke, Klaus, ed. Münsterischer Kommentar zum Codex Iuris Canonici, Essen: Ludgerus, 1985.
Martin, Douglas. "The Persecution of the Bahá’ís of Iran, 1844-1984," Bahá’í Studies 12/13, a publication of the Association for Bahá’í StudiesOttawa, Canada: 1984.
Matthes, Joachim. Religion und Gesellschaft. Reinbek: Rowohlt, 1967.
Meinhold, Peter. Die Religionen der Gegenwart: ihre Herkunft—ihre Besonderheiten—ihr Beitrag zur Lösung der Weltprobleme. Freiburg: Herder, 1978.
Mensching, Gustav. Soziologie der Religion. 2d ed. Bonn: Röhrscheid, 1968.
Müller-Küppers, Manfred, and Friedrich Specht. Neue Jugend- "religionen." Zurich: n.p., 1979.
Nietzsche, Friedrich. The Joyful Wisdom. London: George Allen & Unwin, 1924.
—. The Will to Power. London: Weidenfeld and Nicolson, 1967.
—. Thus Spake Zarathustra. New York: Random House, n.d.
Otto, Walter. Priester und Tempel im hellenistischen Ägypten. Vol. 2. Leipzig: G. Teubner, 1908.
Parent's Initiative Working Group. Dokumentation über die Auswirkungen der Jugendreligionenauf Jugendliche in Einzelfällen. Bonn: 1978.
Principles of Bahá’í Administration: A Compilation. 3d ed. London: Bahá’í Publishing Trust, 1973.
Rosenkranz, Gerhard. Die Bahá’í: Ein Kapitel neuzeitlicher Religionsgeschichte. Stuttgart: Kreuz, 1949.
Rudolph, Kurt. "Wesen und Struktur der Sekte." In Kairos: Zeitschrift für Religionswissenschaft und Theologie. New Issue. Vol. 21, No. 4. Salzburg: Otto Müller, n.d.
Sabet, Huschmand. The Heavens are Cleft Asunder. Oxford: George Ronald, 1975.
Schaefer, Udo. "Die Grundlagen der Verwaltungsordnung der Bahá’í." Doctoral thesis. Ruprecht-Karl-Universität, Heidelberg, 1957.
—. The Imperishable Dominion: The Bahá’í Faith and the Future of Mankind. Trans. Janet Rawling-Keitel, David Hopper, and Patricia Crampton. Oxford: George Ronald, 1983.
—. The Light Shineth in Darkness: Five Essays in Revelation after Christ. Translated by Hélène Momtaz Neri and Oliver Coburn. Oxford: George Ronald, 1977.
Schulemann, Günter. Die Geschichte der Dalai Lamas. Heidelberg: n.p., 1911.
Shoghi Effendi. God Passes By. 3d edWilmette, Illinois: Bahá’í' Publishing Trust, 1974.
—. The Promised Day is Come. Rev. ed. Wilmette, Illinois: Bahá’í Publishing Trust, 1980.
—. The World Order of Bahá’u’lláh. 2d ed. Wilmette, Illinois: Bahá’í Publishing Trust, 1980.
Smith, Peter. "Motiv Research, Peter Berger and the Bahá'í Faith." In Religion. Vol. 8. London: Routledge and Kegan Paul, 1978.
Sohm, Rudolf. Kirchenrecht. Leipzig: Duncker and Humblot, 1892.
—. Wesen und Ursprung des Katholizismus. 2d ed. Leipzig: B.G. Teubner, 1912.
Troeltsch, Ernst. The Social Teaching of the Christian Churches. London: George Alien &Unwin, 1931.
Vahman, Fereydun. "Baha'ismus." In Theologische Realenzyklopädie (TRE). Vol. 5. Berlin: de Gruyter, 1980.
Wach, Joachim. Church, Denomination and Sect. Evanston, Illinois: n.p., 1946.
—. Sociology of Religion. Chicago: University of Chicago Press, 1944.
Weber, Max. "Sect, Church and Democracy." In Economy and Society. Vol. 2. Berkeley: University of California Press, 1978.
Wilson, Bryan R. "Eine Analyse der Sektenentwicklung.'' In Friedrich Fürstenberg, ed. Religionssoziologie. Neuwied-Berlin: Luchterhand, 1964.
Zaretsky, Irving I., and Mark P. Leone. Religious Movements in Contemporary America. Princeton: Princeton University Press, 1974.

Об авторе

Удо Шефер — доктор юридических наукизучал музыковедениелатынь и юриспруденцию в университете Руперто Карола в ГейдельбергеГермания [Ruperto Carola University in Heidelberg]. Его докторская диссертация была посвящена юридическим основаниям административного порядка бахаи в сравнении с каноническим законом и законодательством протестантской церкви. Д-р Шефер проживает в г. Хиршберг, Германия, рядом с Гейдельбергом, где он служит главным прокурором. Его перу принадлежат такие книгикак The Light Shineth in Darkness: Five Studies in Revelation after Christ (Oxford: George Ronald, 1977) и The Imperishable Dominion: The Bahá’í Faith and the Future of Mankind (Oxford: George Ronald, 1983)Последняя работа переведена на китайский и арабский языки. Данная статья: «Вера бахаи: секта или религия?», была опубликована в 1984 г. на голландском языке, а затем переведена на французский и испанский для опубликования к бюллетене Ассоциации исследований бахаи.


[1] Абдул-БахаПровозглашение всеобщего мира (The Promulgation of Universal Peace, comp. Howard MacNutt, 2nd ed.. Wilmette: Bahá’í Publishing Trust, 1982, p. 410).
[2] НицшеРадостная мудростьТак говорил Заратустрач. 1; Воля к власти 1.2. См тж. Schaefer, The Imperishable Dominion, 4-7.
[3] Впрочем, в недавнее время наблюдался всплеск протестантского фундаментализма в Соединенных Штатах.
[4] Еще в 1936 г. Шоги Эффенди так описал этот феномен: “Столь заметное ослабление и распад элементов, составляющих христианское общество, привело в свою очередь, как и следовало ожидать, к возникновению все большего числа никому не ведомых культов, новых и странных форм поклонения, тщетных философий, чьи запутанные доктрины усугубляют хаос нынешнего смутного века. Можно утверждать, что их принципы и цели отражают бунт, неудовлетворенность и неясные устремления разочарованных масс, отворачивающихся от деятельности христианских церквей и отказывающихся от членства в них.” (World Order of Bahá'u'lláh, 7:62).
[5] Джим Джонс, лидер придуманного им культа, заставил общину из примерно тысячи человек совершить в 1978 г. коллективное самоубийство. Фильм, снятый в США несколько лет назад, делает предположение, что последователи Джонса были в действительности убиты, то есть их заставили принять яд под дулом пистолета.
[6] СмMüller-Küppers and Specht, Neue Jugend-“religionen”Parents Initiative Working Group, Documentation über die Auswirkungen der Jugendreligionen auf Jugendliche in Einzelfällen; Haack, Die neuen Jugendreligionen; Haack, Jugendreligionen – Ursache, Trends, Reaktionen; Zaretsky and Leone, Religious Movements in Contemporary America.
[7] В резолюциях от 19 сентября 1980 г. и 10 апреля 1981 г. Европарламент сурово осудил казни, похищения и другие многочисленные акты репрессий по отношению к бахаи в Иране. На своей сессии 25 июня 1981 г. (материал № 9/614, протокол встречи № 2697) германский бундестаг также осудил нарушения прав человека в отношении общины бахаи и потребовал от иранского правительства предоставить бахаи защиту и официальное признание в согласии с Конвенцией ООН по правам человека; кроме того, он обратился к министрам иностранных дел Европейского Сообщества с просьбой потребовать ответа от иранских властей. Дополнительную информацию см. тж. в MartinThePersecution of the Baháís of Iran, 1844-1984, опубл. в Bahá’í Studies, журнале Ассоциации исследований бахаи, т. 12/13, Оттава, Канада, 1984 г.
(С 1984 г. по 2001 г. Генеральная Ассамблея ООН 16 раз за эти 17 лет принимала резолюции по правам человека в Иране, где непосредственно упоминалась тревожная ситуация с бахаи в этой стране. Как сказано в августовском 2001 г. отчете специального представителя по Ирану в Комиссии по правам человека при ООН Мориса Копиторна (Maurice Copithorne), продолжается незаконная конфискация собственности бахаи, им отказано в доступе в высшие учебные заведения, им запрещено проводить религиозные встречи или избирать свои административные институты.   Примперев.)
[8] Историю веры бахаи см. Shoghi Effendi, God Passes By; Balyuzi, Bahá'u'lláh: The King of Glory; Balyuzi, ‘Abdu’l-Bahá: The Centre of the Covenant of Bahá'u'lláh; Balyuzi, The Báb: The Herald of the Days.
Учение веры смЭссльмонтБахаулла и Новая ЭраHuddleston, The Earth is but One Country; Ferraby, All Things Made New: A Comprehensive Outline of the Bahá’í Faith; SabetThe Heavens are Cleft Asunder; VahmanBaha’ismus”, in TRE Theologische RealenzyklopädieSchaefer, The Imperishable Dominion: The Bahá’í Faith and the Future of Mankind; ХэтчерМартинНовая мировая религия.
[9] Немецкие слова Sektierersektiererisch и французское sectaire являются синонимами узости мышления, косности, фанатизма, ограниченности.
[10] От латинского secta (руководящий принцип, школа мысли).
[11] Деян., 24:1сл., 14.
[12] Напр., 1 Коринф., 1:10-13; см. тж. 2 Петра, 1сл.
[13] Греч. hairesis, то есть “ересь”.
[14] HuttenSeher, Grübler, Enthusiasten 5.
[15] Более подробно об этом см. раздел “Критерии секты” и прим. 3.
[16] Wach, Church, Denomination and Sect, 19.
[17] Луки, 12:32.
[18] Смит (см. прим. 35) упускает этот факт из виду.
[19] От греч. entelecheia, в философии Аристотеля — внутренняя сила, потенциально заключающая в себе цель и окончательный результат, например, сила, благодаря которой из желудя вырастает дуб.
[20] Основы данной дисциплины можно узнать из следующих источниковTroeltschThe Social Teaching of the Christian Churches; Weber, “Sect, Church and Democracy”; MenschingSoziologie der Religion.
[21] Еще одну форму — “деноминацию”, американскую форму церкви,— можно пока оставить в стороне, поскольку задача такого рассмотрения выходит за рамки данной работы. (См. De Jong, The Denomination as the American Churchform.)
[22] См. Weber, Sect, Church and Democracy; Wilson, Eine Analyse der Sektenentwicklung.
[23] Rudolph также подчеркивал “типично европейскую христианскую предвзятость” в отношении концепции секты, “в частности то, что определение секты и сектантского основывается на юридической концепции института Церкви” (“Wesen und Struktur der Sekte” 243). Такой подход очевиден в WachChurchDenomination and Sect.
[24] Если религиоведы под “церквями” понимают юридически организованные общины конкретных религий, то они искажают действительность, говоря об иудейских, даосских, конфуцианских, тибетских, ламаистских или тем более исламских “церквях” (Mensching, Soziologie der Religion 251ff.; ссылки на ламаистские “церкви” см. в SchulemannDie Geschichte der Dalai Lamas 78; ссылки на зороастрийские “церкви” см. в WachSociology of Religion 145; ссылки на египетскую церковь” смв Otto, Priester und Tempel im hellenistischen Ägypten II:281ff.; ссылки на исламскую “церковь” смв GoldziherVorlesungen überden Islam 215).
[25] Sohm(Kircherecht 2:12) предлагает следующее определение: “Церковь — это религиозная община, основанная на провозглашаемой вере в Христа”.
[26] “Где Христос, там и церковь”.
[27] См. тж. ShaeferDie Grundlagen der Verwaltungsordnung der Bahá’í 82-85, где также можно найти список дополнительных источников.
[28] Как это делают Hutten (Seher, Grübler, Enthusiasten 319) и Rosenkranz (Die Bahá’í 56).
[29] Верующие-бахаи объединены не только узами веры и любви, но также и узами закона. Подробнее этот вопрос см. Schaefer, The Imperishable Dominion 243.
[30] Ex opere operato.
[31] Troeltsch, The Social Teaching of the Christian Churches 478.
[32] См. Schaefer, Die Grundlagen der Verwaltungsordnung der Bahá’í 114-120.
[33] Matthes, Religion und Gesellschaft 117.
[34] Wach, Church, Denomination and Sect 18.
[35] Flasche, Die Religion der Einheit und Selbstverwirklichung der Menschheit 188; Wach, Sociology of Religion 19ff., 197; Rudolph, Wesen und Struktur der Sekte 249.
[36] Игнорирование этого факта может привести к самым причудливым выводам, как это получилось с Питером Смитом [Peter Smith], который описывает общины бахаи в Иране как “церквеподобные”, а на Западе — как “сектоподобные” (SmithMotif ResearchPeter Berger and the Bahá’í Faith 210-34) — такой вывод стал результатом позитивистской научной школы, которая рассматривает только поверхностные аспекты и исключает из изучения глубинную сущность происходящего; очевидно, что разные примеры одного и того же явления не могут отличаться по своей глубинной природе.
[37] См. Berger, A Rumor of Angels 7ff.
[38] Несомненно, что ранние (начала XX века) общины бахаи на Западе действительно во многом напоминали секты. Однако в ходе естественного роста общины и развития ее учения эти черты быстро исчезают.
[39] Mensching, Soziologie der Religion 238.
[40] Смстр6 и 10, а также прим. 3.
[41] В равной мере это применимо и к мормонам. Хотя они и претендуют на то, что Книга Мормона является (послехристианским) Божественным Откровением, они, тем не менее, считают себя христианской группой. Согласно их самоинтерпретации, Церковь Мормона — это “новое утверждение изначальной Церкви Иисуса Христа” (HuttenSeherGrьblerEnthusiasten 626). Иосиф Смит не претендовал на то, что кладет начало новой эпохе, пришедшей на смену эпохе Христианства (в отличие от ранней христианской церкви, которая однозначно отделилась от Иудаизма, и от Веры Бахаи в Иране, которая столь же ясно отделила себя от Ислама). В конце концов, Иосиф Смит не является центральной фигурой веры мормонов — такой фигурой является Христос.
[42] Mensching, Soziologie der Religion 239.
[43] Там же, 239.
[44] Troeltsch считает отвержение светской цивилизации неотъемлемым признаком секты (The Social Teaching of the Christian Churches 381; 432 прим163).
[45] Mensching, Soziologie der Religion 241.
[46] Fürstenberg и Mörth, Religionssoziologie 25. “Именно секты наиболее радикально критикуют светские власти по причине своих жестких или даже экстравагантных стандартов” (WachSociology of Religion 23).
[47] Mensching, Soziologie der Religion 241.
[48] Wach, Sociology of Religion 18.
[49] Weber, Sect, Church and Democracy 1204.
[50] Wach, Sociology of Religion 17.
[51] Weber, Sect, Church and Democracy 1205-6.
[52] Жесткое, методическое испытание чьей-либо совести.
[53] “В той мере, в которой притязания на исключительность уступают место терпимости к чужим взглядам, практикам и связующим принципам (пусть даже сектанты по-прежнему продолжают принижать их), секта приобретает черты деноминации, как это происходит в случае с квакерами, “учениками Христа” [Disciples], “братьями во Христе” [Brethren], “христианскими учеными” [Christian Science], последователями Сведенборга [Swedenborgians].” (Wach, Sociology of Religion 18).
[54] Mensching, Soziologie der Religion 241.
[55] Weber, Sect, Church and Democracy 1204; см. Troeltsch, The Social Teaching of the Christian Churches 380; Mensching, Soziologie der Religion 239.
[56] От греч. pneuma“дыхание”; в теологии — Святой Дух; pneumatic — “исполненный Святого Духа”.
[57] Ср. Wach, Sociology of Religion 27сл.
[58] См. прим. 55. Такая община не имеет юридических институтов, никто никем не управляет, единственная ее направляющая сила — “Святой Дух” [pneuma]. Ср. Barion, Rudolf Sohm und die Grundlegung des Kirchenrechts 9; Sohm, Wesen und Ursprung des Katholizismus viii.
[59] Weber, Sect, Church and Democracy 1207.
[60] Bell, The Cultural Contradictions of Capitalism 168.
[61] Смприм. 5.
[62] Rudolph, Wesen und Struktur der Sekte 253.
[63] Это происходило и в более недавнее время (см., например, KhouriEinfьhrung in die Grundlagen des Islam 139).
[64] Следует помнить в этой связи, что все боговдохновенные религии стремились к очищению предыдущих религий и утверждению истины. Послание Иисуса Христа, среди прочего, направлено и против иудейских богословов (Луки 11:39-51; Матф. 23:1-36), тогда как Мухаммад осудил христианский догмат о Троице (Коран 19:91-94; 2:110; 4:169-171;5:76-80). Поэтому Божественное Откровение является одновременно и Божественной реформацией.
[65] Цит. в Шоги Эффенди, Бог проходит рядом [God Passes By] 365.
[66] Там же 365-66.
[67] Мусульманский юрист-богослов, выносящий официальные юридические определения (фатвы) по вопросам религиозного законодательства (шариата).
[68] Цит. в Шоги Эффенди, Бог проходит рядом [God Passes By] 368.
[69] БабКайумул-Асмасм. Báb, Selections from the Writings of the Báb 56.
[70] Бахаулла, Избранное стр. 105; Китаб-и-Агдас, Введение, последний абзац.
[71] Бахаулла, Избранное стр. 101.
[72] Бахаулла, Крупицы из Писаний CXXXII:3.
[73] О “горизонтальном” измерении и необходимости спасения для общества см. Schaefer, The Imperishable Dominion 127 сл.
[74] Термин “политический” используется здесь в аристотелевом значении полного комплекса отношений, связывающих вместе членов общества, в смысле искусства управления, нацеленного на достижение справедливости и всеобщего блага. Однако политическая цель всемирного единства и нового мирового порядка не может быть достигнута с использованием существующих политических методов; напротив, она будет достигнута через фундаментальные изменения в сознании и развитие новых социальных и политических структур, основанных на Послании Божием. Часто подчеркиваемый неполитический характер Веры Бахаи не следует понимать как отсутствие политических целей или безразличие к судьбе общества. Единство человечества и создание всемирного федеративного государства — не утопическая надежда, а конкретные политические задачи. Несмотря на все это, бахаи придерживаются полного нейтралитета в отношении политических партий. Они обязаны держаться в стороне от всякой борьбы за власть, и не должны присоединяться ни к каким политическим партиям (подробнее см. Schaefer, The Imperishable Dominion 148-51; Lee, Circle of Unity: Bahá’í Approaches to Current Social Issues, Introduction, xiii сл.)
(На русском языке см. “Принцип невмешательства в политику и повиновение властям”, изд-во “Единение”, СПб, 1995 — прим. перев.)
[75] Бахаулла, цит. в «Раскрывая наше духовное предназначение», 14-9.
[76] Там же, 7-7.
[77] Там же, 7-8.
[78] Хэтчер, Мартин, Новая мировая религия 165.
[79] Gollmer, Der lange Weg zum Grössten Frieden, Bahá’í-Briefe 50:128сли 52:107сл.
[80] Более подробно смШоги ЭффендиShoghi EffendiThe World Order of Bahб'u'llбh 157, 162сл., 203сл.; Настал День Обетованный 121сл., ХэтчерМартинНовая мировая религия 127сл.; Schaefer The ImperishableDominion 127сл., 139сл.
[81] Более подробное изложение этой темы см. в Schaefer The Imperishable Dominion 127-44; об ожидании Последнего Дня — стр. 93-94.
[82] Коран 6:31, 7:187, 79:42.
[83] Коран 78:1.
[84] Сам Бахаулла, в Скрижали к папе Пию IX, провозгласил, что Он исполнил пророчество Христа о возвращении: “О папа! Разорви завесы. Тот, Кто есть Господь Господствующих, пришел, осененный облаками, и повеление исполнено Богом, Всемогущим, Неудержимым… Он, воистину, вновь сошел с небес, как сошел Он с них и в первый раз. Берегись, как бы не вступить тебе в спор с Ним, подобно тому, как фарисеи спорили с Ним (Иисусом), не имея ясных знамений или доказательств…” (цит. в Шоги Эффенди, Настал День Обетованный). О смысле “возвращения Христа” см. БахауллаКитаб-и-Иган 25, 161сл.; Schaefer, The Imperishable Dominion 93-94, прим42.
[85] “Мир неустанно возглашает такие слова: Берегитесь, ибо я недолговечен, равно как и внешние формы мои и краски. Будьте внимательны к случайностям и переменам, заложенным во мне, и да пробудитесь вы от дремоты своей.” (Бахаулла, Скрижали, явленные после Китаб-и-Агдас 17:96). “Мир есть лишь суетное пустое игрище, совершенное ничто, имеющее видимость действительности. Не привязывайтесь к нему. Не расторгайте уз, соединяющих вас с Творцом вашим, и не будьте из тех, что блуждают и уклоняются с пути Его. Истинно говорю Я: сей мир схож с маревом в пустыне, что мнится водою для жаждущего; тот устремляется к нему изо всех сил, но, приблизившись, убеждается, что сие есть только видимость.” (Бахаулла, Крупицы CLIII:8).
[86] “Не радуйтесь вещам, коими обладаете; сегодня вечером они ваши, завтра ими завладеют другие… Дни вашей жизни проносятся, как дыхание ветра, и все ваше великолепие и слава закатятся, подобно великолепию и славе живших до вас. Задумайтесь, о люди! Что стало с вашими прежними днями, с вашими потерянными веками? Счастливы дни, что были посвящены поминанию Бога, и блаженны часы, проведенные в восхвалении Того, Кто Премудр. Жизнью Моей клянусь! Ни пышность могущественного, ни изобилие богатого, ни даже власть безбожного не будут долгими. Все погибнет по единому слову Его…” (Бахаулла, Китаб-и-Агдас К40).
[87] Бахаулла, Крупицы CXXVIII:4.
[88] Там же, CIX:2.
[89] Шоги Эффенди четко разъяснил, что такие харизматические личности “…никогда не должны затмевать авторитет избранных представителей местной общины или наносить ущерб их влиянию. Человеку этому не только следует искать одобрения, совета и помощи органа, который представляет Дело в данной местности, но и стремиться относить все свои успехи на счет коллективной мудрости и способностей того Собрания, под чьей юрисдикцией он трудится. Основой Администрации являются Собрания, а не отдельные личности… Ни один верующий не наделен положением, которое бы вывело его за пределы юрисдикции или поставило выше Собрания. Такое отношение… противоречит самому духу и назначению Административного Порядка”. (Шоги Эффенди через своего секретаря, цит. в Principles of Bahá’í Administration 19). Тем не менее, очевидно, что решения, которые не поддержаны духовной силой, неэффективны. Вне всякого сомнения, Вера Бахаи во многом обязана различным харизматическим личностям, которые используют свой дар для служения ей.
[90] Ср. Иоан. 3:17-18; Коран 57:7, 48:28, 2:59. Даже в зороастризме искупление грехов даруется только в результате вхождения под сень “религии Маздиасни”, как это устанавливает Динкард, где мы читаем: “Да будет известно, что человек становится добрым по-разному: особенно же — когда он верует в религию Ахурмазда; сим он обретает более прочные отношения с Ахурмаздом-Творцом” (1:55). “Да будет известно, что через все свои труды и поступки человек обретает мысли и связь с иным миром, и становится достоин его, начиная верить во все святые мысли, т.е. установления религии Маздиасни” (2:68). Более подробно см. Schaefer, The Imperishable Dominion гл. 6.
[91] Лат. “тело Христово”. Хотя на протяжении многих веков действовала формула Киприана Extra ecclesiam nulla salusВторой Ватиканский экуменический собор впервые в истории принял более веротерпимую позицию в отношении Церкви к нехристианским религиям (“Декларация отношения Церкви к нехристианским религиям”, № 3).
[92] Бахаи “должен прощать грешника и никогда не презирать низость его положения, ибо никому не ведом его собственный конец. Сколь часто грешник в свой смертный час постигал суть веры и, отведав напитка бессмертия, устремлял полет к вышним Сонмам! И сколь часто преданный верующий в час вознесения его души менялся так, что был ввергнут в пламень бездны!” (Бахаулла, Китаб-и-Иган абз. 214).
[93] Can. 96, Corpus Iuris Canonici (CIC).
[94] Semel christianus, semper christianus [“однажды христианин — навсегда христианин”].
[95] Выход из Церкви, невозможный согласно закону католической Церкви, впервые стал возможен в рамках светского государства. Ср. Eichmann-Mörsdorf, Lehrbuch des Kirchenrechts aufgrund des Codes Iuris Canonici 1:183-84; 3:282-389; Lexikon für Theologie und Kirche 6:197-98, Kirchenbann; Münsterischer Kommentar zum Codex Iuris Canonici, Can. 1086 “Religionsverschiedenheit,” no. 9.
[96] Wach, Sociology of Religion 30.
[97] Rosenkranz, Die Bahá’í 7, 56.
[98] Vol. 2:640, 692.
[99] Jockel, Die Lehren der Bahá’í-Religion 104.
[100] Wach, Sociology of Religion 132.
[101] Hutten, Seher, Grübler, Enthusiasten 317сл.
[102] von Glasenapp, Die nicht-christlichen Religionen 60сл.
[103] Опубликовано в Bahá’í-Briefe 14 (октябрь 1963): 340.
[104] Цит. по неопубл. материалам.
[105] Экспертное заключение от 4 декабря 1961 г., опубл. в Bahá’í-Briefe 29 (июль 1967 г.): 735.
[106] Flasche, Die Religion der Einheit und Selbstverwirklichung der Menschheit 188сл.
[107] Dammann, Grundriss der Religionsgeschichte 101.
[108] Colpe, “Drängt die Religionsgeschichte nach einer Summe?” 221.
[109] Meinhold, Die Religionen der Gegenwart 317-38.
[110] Там же, 20.
[111] Там же, 22сл.
[112] Там же, 23.
[113] Там же, 24.
[114] Бахаулла, Избранное из Писаний, стр. 28.
[115] Бахаулла, Крупицы, XXXIV:7.
[116] Там жеCXI:1.
[117] Невозможно отрицать тот факт, что с течением времени в каждую религию постепенно встраивались чужеродные, несвойственные ей элементы, и перед ней вставала реальная опасность лишиться самой своей сути. Целью Реформации в Христианстве было именно избавление от этих наслоений и возвращение к чистому истоку Божественного Откровения. Однако в длительном процессе реформирования разные группы сосредотачивались на разных аспектах учения — например, на идее исцеления, пришествия Господа, крещения, пятидесятницы. Результатом этого процесса, протекавшего похожим образом во всех религиях, стала потеря изначального единства верующих и возникновение огромного количества сильно отличающихся друг от друга сект, каждая из которых притязала на абсолютную истину. Все реформации, в конечном итоге, вели к теологическому плюрализму и потере единства верующих. Человеческие реформации не в силах решить эту проблему, поскольку им недостает главного качества, необходимого для возвращения к чистым водам Божественного Откровения,— обязательного для всех стандарта и общепризнанного авторитета. Истинная реформация идет от Бога. Это новое Откровение, “Прямая Стезя” [Ас-сират-уль-мустаким, A?-?irб?ul-mustaqнm]. Более подробно см. Schaefer, The Light Shineth in Darkness 88сл.
[118] Бахаулла, Крупицы, XLIII:6.
[119] 1988/1989 от Р.Х. Первый год эры бахаи начался 21 марта 1844 г.; таким образом, 21 марта 2002 г. начался 159 г. эры бахаи.— Прим. перев.
[120] На 2001 г. существует 182 Национальных Духовных Собрания, 11 740 Местных Духовных Собраний, бахаи проживают в 235 странах мира в 127 381 населенном пункте. — Прим. перев.
[121] Напр., Encyclopaedia Britannica15 изд., 1974 (и более поздние издания — прим. перев.), ключевое слово Bahá’í Faith.
[122] Vahman, “Baha’ismus”, Theologische Realenzyklopädie 5:131.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Сообщение формы создания комментариев

Кто ищет, тот всегда найдет