Наблюдение Дона: сравнительный анализ Мастера и Инспектора


Общего очень много и тот и другой - собственники. Любят когда что-то их- каждый занимает как бы свой угол, свое пространство. И тот и другой любят чтобы за ними был последнее слово в разговорах, и тот и другой хозяйственные - могут починить что угодно, хорошо готовят. Также оба любят прикасаться к предметам. Мало эмоциональны.

Однако, в отличие от Мастера, Инспектор требует эмоций — он словно провоцирует на них, так как он постоянно на своей волне делает, что задумал и бывает очень трудно быть услышанным им, просто сказанное он воспримет мимо ушей. Для того что бы действительно на него повлиять вам нужен эмоциональный всплеск (автора Дона это почему то постоянно пробивало на ор, причем Инспектор охотно включался в «полемику»). Еще Инспекторы готовят и убираются на автомате — вот я приготовил покушать, ешь, это вкусно и полезно (с нажимом), если вдруг не нравится еда, то обычно делает вид, что ему все равно. Мастер больше дает теплоты в этих случаях. Даже если он совершенно не может готовить, он заварит вам чай или кофе и аккуратно нарежет бутерброды. За такую трогательную заботу невозможно не испытать к нему чувство благодарности. :)­ Инспектор постоянно на одной волне — малоэмоционален. А Мастера периодически пробивает на эмоции.

И Мастер и Инспектор оба являются оптимистами и тот и тот оба верят в хороший исход начатого дела. От каждого нового человека, отношений, оба ждут только хорошего, и если вы обманули или не оправдали ожиданий, и тот и тот от вас отстранятся . Мастера отстранится сразу, но видя ваше раскаяние, еще может вас простить даже очень за большую провинность, и будет прощать вас если видит что он нужен, что он дорог.

Инспектор наоборот, сначала даст право на ошибку - но если вы продолжите из раза в раз подводить его, то однажды Инспектор вас просто вычеркнет из своей жизни, навсегда и никакие мольбы и просьбы не помогут вернуть вам его расположение.

При внешней сухости Инспектора – он если вы в «его» кругу, всегда вас будет поддерживать в любых ваших начинаниях. Особенно, если видит в них целесообразность. Если вы не уверены в чем-то - даст совет и в любом случае постарается вам оказать поддержку, пусть даже у него это и не совсем получится.

Мастер же наоборот- каждое ваше начинание будет встречать насмешкой и сарказмом, будет смеяться над далеко идущими вашими планами и говорить , мол жить нужно сегодняшним днем, а не откладывать на завтра свои потребности. Такое воздействие на человека с большим энтузиазмом имеет смысл, но для всех остальных Мастер заслужит, в лучшем случае, прозвище зануды, а в худшем, он сильно вам свяжет руки и подпортит самооценку. К примеру вы сами попытались сварить обед - вышла кое-какая фигня почти съедобная, Инспектор обязательно вас похвалит за самостоятельность и за то что вы такой молодец. Что вы чего-то хотите добиться и научиться даже в такой мелочи как варка еды. С Мастером другая ситуация- вы приходите к нему и говорите «Меня назначили начальником завода». В первый момент вы почувствуете плохо скрываемую зависть, а в ответ примерно следующее «Молодец. Это тот мелкий заводик, на котором работает 200 человек?». То есть если Инспектор вас поднимает до своего уровня и выше дает вам силы и уверенность, то Мастер наоборот всячески будет спускать вас с небес на землю - при том весьма агрессивно, если вы с ним близки.

Как ни странно в повседневной жизни Мастер более агрессивен чем Инспектор, даже девушка - Мастер способна ни с того ни с сего сказать своему парню в шутку: «Ух, как ты меня бесишь. Так бы и накостыляла бы ».  Я еще слышал также такую фразу Мастера о Доне «На его лице была изображена такая противная готовность работать, что его хотелось начистить». Инспектор же не будет вас трогать просто так ради шутки, только если ему что, то нужно или он считает что это вам нужно. К примеру «Иди учи уроки а, то получишь двойку».

И Мастер и Инспектор оба не любят когда их критикуют. «Не любят» - это мягко сказано, они вас убить готовы за это. Оба не переносят, когда их учат жизни. Даже если дела идут совсем неважно. В таких случаях – на Инспектора нужно нагнать ураган эмоций и устроить скандал.
С Мастером несколько труднее-ему нужно внушить мысль, что это его мысль, и он сам к ней пришел. В противном случае Инспектор просто с вами поругается и припечатает крепким словцом, а Мастер маленько поругается и свалит куда-нибудь, где его не будут подвергать критике. И тот и тот слабо предвидят развитие событий. Если Мастер обжегся, то он просто уйдет в ночь, а Инспектор подключит все свои связи, что бы отвоевать то, что у него забрали и поверьте, он заберет. Тут вопрос только во времени.

Оба любят отдыхать в компании друзей. Мастер любит быть просто в компании, притягивать к себе эдакой загадочностью и молчаливостью (хотя сенсорные с этим не согласятся). А Инспектор становится душой и заводилой компании и чем больше размах тем лучше.

Оба плохо переносят безысходность. Если вдруг на них обрушивается подобная депрессия, то ведут они себя тоже по-разному. Мастер меняет окружение, старается уехать в другое место или просто побыть один. Инспектор тоже уходит от всех как и Мастер, но это уход немного другого плана - он уходит в загул (в бессмысленный и беспощадный) - деньги летят рекой , на все плевать и ищи свищи его пока не нагуляется в компании случайных друзей и связей. Оба в такие моменты кардинально меняются - Мастер становится закрытым и холодным и колючим , а Инспектор крайне агрессивным, щедрым и беззаботным.

И того и другого из таких уходов вернуть очень сложно. Можно попытаться вернуть силой. К примеру Инспектор ушел в загул на 3 дня, а на 4й его нашли родственники и скрутив, утащили домой и не выпускали из дому пока он не очухался. Если же вы не близкий родственник, то лучше не лезьте к ним в этот момент - только все усугубите.

В плане отношений Инспектор либо гуляет по девушкам, либо строит серьезные отношения с расчетом на последующую женитьбу, среднего никогда не признает. Мастер же в этом плане более заботится о своем комфорте. Он сторонник своей свободы он может с кем-то встречаться, жить вместе, но при этом всячески подчеркивать, мол, он свободный человек и никому ничего не должен, по крайней мере до свадьбы и рождения детей. Мастера особо не тянет под венец. Обязательства же наоборот характеризуют Инспектора.

И Мастер и Инспектор оба хорошие слушатели- они всегда вас выслушают, дадут вам договорить, что вы хотели. А потом скажут свою точку зрения. Для Инспектора важно, какова репутация того человека, с которым налаживается контакт (исключение близкие родственники), для Мастера важен сам человек и плевать, что о нем говорят.

Оба имеют много общего и каждый по-своему нужен и важен :)­ Но запомните одно - о чем любит молчать Макс, о том говорит Мастер и наоборот.

Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер коронации


Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер. Со всех близких и дальних поселений на праздник съехались разные девери, шурины, своячницы, золовки, кузены, кузины со своими детьми. И еще бы – такой повод. Теперь все они в одночасье превращались из обыкновенных людей в высший свет, в родственников ни кого-нибудь, а самого Короля. С этого дня все их желания, капризы и прихоти приобретали государственное значение, с которым будут считаться миллионы людей.
Столы ломились от овощей, фруктов, мяса и рыбы и застолье затянулось далеко за полночь. Уставших детей ложили тут же, на сдвинутые лавки, где они сквозь сон слышали пьяные здравницы, смешанные с торжественными воплями менестрелей и унывными завываниями бардов. Постепенно радостные лица гостей сменялись оскалом самодовольных ничтожеств, пьянеющих не только и не столько от выпитого, сколько от нового ощущения властной вседозволенности. Пример показывал новоиспеченный Король, ползающий по полу и ничуть не стесняясь заглядывающий под юбки танцующих вокруг него женщин. Притворно повизгивая, дамы отдергивали платья и отскакивали в стороны, но не очень далеко, стараясь не выпасть из круга приближенных к его Величеству. Их мужья важно стояли в стороне, обсуждая какие-то свои, делая вид, что нет ничего предосудительного в том, что кто-то пытается увидеть цвет трусов их жен. Конечно, если бы на месте ползающего в центре зала тела оказался другой мужчина, их реакция была бы другой – но сейчас и здесь это был Король, а ему эти люди разрешали все и вся. Ибо все они знали, что есть Закон, а есть Царь, который выше Закона.
Речка был один из шестнадцати прислужников, специально отобранных для коронации. Шел третий год, как он служил покорным рабом при дворцовой кухни и сейчас вряд ли кто мог в нем узнать бывшего Жреца отдаленных «Северных территорий». По перовому зову он покорно сгибал свою уже немолодую спину перед прыщавыми новоиспеченными вельможами. Ловко обходя захмелевшую знать, он быстро подносил и разносил за столы все новые и новые блюда, после чего с милой улыбкой вытирал блевотину за многочисленными аристократами. И только глаза выдавали в нем то чувство, которое Речка испытывал к этим варварам, которые правили не мудростью, а силой. Сотни лет они грабили и порабощали его народа, и он готов был умереть в борьбе с этими дикарями, как до него умерли сотни и тысячи его сородичей. Он готов был умереть, но не мог этого сделать, потому что где-то там, далеко-далеко, был один маленький замок. Даже не замок, а так – глухая тупиковая деревушка с покосившимися воротами и трухлявыми заборами. И не было бы в этом селе ничего необычного: такая же как и во всем королевстве грязь, нищета и убожество, если бы не двое маленьких мальчиков – заложников, сыновей Жреца, потомков Гуру.
- Ну, что, раб, как тебе наш праздник? – с трудом державшийся на ногах Король решил передохнуть и пообщаться с тенью от пыли копыт своих коней. – Ты знаешь, я пожалуй отправлю объедки вон с того стола твоим детям, пусть вспомнят своего папочку. И еще, мне тут давече сказали что у нас туберкулин кончился, так что ты лишний раз помолись за своих пацанов, а то мало ли что. – повернувшись, он поймал пробегающую мимо Принцессу-подростка и одел ей на голову корону.
- Хочешь быть Королевой, красавица? – скабрезно улыбнулся Король.


Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер. Со всех близких и дальних поселений на праздник съехались разные девери, шурины, своячницы, золовки, кузены, кузини со своими детьми. И еще бы – такой повод. Теперь все они в одночасье превращались из обыкновенных людей в высший свет, в родственников ни кого-нибудь, а нового Цезаря. С этого дня все их желания, капризы и прихоти приобретали государственное значение, с которыми вынуждены были считаться миллионы людей.
Столы ломились от овощей, фруктов, мяса и рыбы и застолье затянулось далеко за полночь. Уставших детей укладывали тут же, на сдвинутые лавки, где они сквозь сон слышали пьяные здравницы, смешанные с торжественными воплями менестрелей и унывными завываниями бардов. Постепенно радостные лица гостей сменились оскалом самодовольных ничтожеств, пьянеющих не только и не столько от выпитого, сколько от нового ощущения властной вседозволенности. Пример показывал новоиспеченный Цезарь, ползающий по полу и ничуть не стесняясь заглядывающий под юбки танцующих вокруг него женщин. Притворно повизгивая, дамы отдергивали платья и отскакивали в стороны, но не очень далеко, стараясь не выпасть из круга приближенных к его Величеству. Их мужья важно стояли в стороне, обсуждая какие-то свои и делая вид, что нет ничего предосудительного в том, что кто-то пытается увидеть цвет трусов их жен. Конечно, если бы на месте ползающего в центре зала тела оказался другой мужчина, их реакция была бы другой – но сейчас и здесь это был новый Цезарь, а ему эти люди разрешали все и вся. Ибо есть Закон, а есть Цезарь, который выше Закона.
Извернувшись, мужчина поймал пробегающую мимо девочку-инфанту и одел ей на голову корону.
- Хочешь быть Принцессой, красавица? – мужчина скабрезно улыбнулся.
Искатель был один из шестнадцати прислужников, специально отобранных для праздничной церемонии. Шел третий год, как он служил покорным рабом при дворцовой кухни и сейчас вряд ли кто мог в нем узнать бывшего жреца отдаленной Гипербореи.         По перовому зову он покорно сгибал свою уже немолодую спину перед прыщавыми новоиспеченными вельможами. Ловко обходя захмелевшую знать, он быстро подносил и разносил за столы все новые и новые блюда, после чего с милой улыбкой вытирал блевотину за многочисленными аристократами. И только глаза выдавали в нем то чувство, которое Искатель испытывал к этим варварам, которые правили не мудростью, а силой «Грэгора Жругора». Долгие годы они грабили и порабощали его народа, и он готов был умереть в борьбе с этими дикарями, как до него умерли сотни и тысячи его сородичей. Он готов был умереть, но не мог этого сделать, потому что где-то там, далеко-далеко, была одна маленькая глухая деревушка с покосившимися воротами и трухлявыми заборами. И не было бы в этом селе ничего необычного: такая же как и везде грязь, нищета и убожество, если бы не двое маленьких мальчиков – заложников, сыновей Искателя, потомков Океанского Гуру.
- Ну, что, тень от пыли копыт моих свиней, как тебе праздник? – с трудом державшийся на ногах Цезарь решил передохнуть. – Ты знаешь, я пожалуй отправлю объедки вон с того стола твоим детям, пусть вспомнят своего папочку. И еще, мне тут давече сказали что у нас туберкулин кончился, так что ты лишний раз помолись за своих пацанов, а то мало ли что. Искатель знал, что насчет лекарства для детских прививок Цезарь не врал – как и многое другое, его не отправляли в провинцию, и оно было только для своих и приближенных к Столице. Все остальные жители империи ни старого, ни нового Цезаря не волновали: пушечному мясу все равно от чего умирать: от эпидемии или эпилепсии у властьпридержащих, на то оно и пушечное мясо.
Поздно ночью, сидя в своей келье, Искатель в тысячный раз пытался понять, где и когда он совершил ту роковую ошибку, которая привела его сюда. И как всегда огонь, зеркало, паутина показывали, что никакой ошибки не было и что только так он и его мальчики оказывались живы и в настоящем, и в будущем. Все знаки четко сходились в единственную точку сборки, формируя один большой вопрос: если все так однозначно, то может быть он видит только то, что хочет его подсознание? Когда он предсказывал будущее кому-нибудь другому, то смотрел на ситуацию как бы со стороны, воспринимая даже чужую смерть достаточно отрешенно и спокойно. Но когда он эти же знания применял к своей жизнь, не играла ли его интуиция с ним злую шутку, выдавая желаемое за действительное? 
От мучивших его вопросов Искателя отвлекла вошедшая Инспекторша. Она была одной из немногих, кто знал его в той, прежней жизни, и во многом благодаря ей он и оказался здесь. Инспекторша всегда имела четкое представление, каким должен быть настоящий мужчина, и хотя никто в жизни так и не смог оправдать ее ожидания, она с упорством требовала, чтобы Искатель жил исключительно по ее правилам. Спасало его только то, что с возрастом женщина потеряла часть зрения, осязания и памяти, хотя и оставалась при этом достаточно шустрой и неугомонной. Вот и сейчас, войдя, она сразу принялась шарить на столе, словно пытаясь там найти какой-то неучтенный кусок еды. Завершив кухонный шмон, она присела и посмотрела на Искателя.
- Ну и как все прошло?
- Да все как всегда: наелись, напились, наскакались.
Инспекторша ждала продолжения, но Искатель не хотелось вспоминать этот вечер: там были дети, а их вид всегда будоражил его память и причинял боль. Он посмотрел на кошку, в которой таилась душа Инспекторши – животное лежало и молча зализывала свои, а может быть чужие раны.
- А у меня для тебя есть приятная новость, сегодня пришло письмо от Светлой, - с этими словами она протянула ему небольшой женский платок с вышитым мелкой вязью письменами.
Он ждал это письмо еще месяц назад, но по дороге платок прошел через две пары лишних рук, что несколько задержало послание. Но все таки оно пришло, и Искатель на несколько мгновений вновь стал счастливым. И со Светлой и с мальчиками все было хорошо, ребята все также росли, играли, учились. Росли без него, играли не с ним, учились не у него. Каждый день он, Искатель, нарушал третью заповедь Солнечного Пророка: «Мальчиков должны воспитывать мужчины, девочек должны воспитывать женщины» и ничего, абсолютно ничего не мог с этим поделать. Дальше шла какая-то чепуха о прелестях сельской жизни на чистом воздухе под смогом деревенских труб. Искатель закрыл глаза и стал медленно-медленно перебирать завязанные на память узелки. Именно в них и было скрыто то важное, что хотела сообщить ему Светлая: смерть старого тирана взбудоражила страну и вселила надежду на перемены в тех, кто еще не потерял возможность мыслить самостоятельно. Первыми поднялись сыны Солнечного Пророка, раскалывая империю на три части, каждой их которой доставался свой континент, своя история и свое будущее. В самом конце письма Светлая сообщила новость, которая очень сильно удивила Искателя – на нее вышел Казначей.
Когда-то Казначей был одним из тех, кого принято называть «школьный друг».  Их было четверо: Гонщик, Искатель, Казначей и Торговец – молодых, успешных, амбициозных, таких похожих и таких разных. Каждый из них шел своей дорогой, в конце которой… Да не было тогда у этого пути окончания и казалось что взлет будет всегда, а падение – это лишь трамплин перед новым рывком к удаче и успеху. Но время шло, друзья обзавелись собственными семьями, выстроили свои и встроились в чужие карьерные лестницы и постепенно потеряли друг друга. Только иногда, сидя поздним вечером у костра, Искатель вспоминал, как они вместе скакали в грязи вокруг пламени, а потом ходили по углям босиком, очищенные и причащенные. И вот, спустя десятилетия, Казначей вновь обозначился на горизонте. «Почему он ищет меня?» – с этим вопросом Искателя и застало утро.
Новый правитель очень любил разные празднества, шоу и игры. Однако если прежний Цезарь видел в зрелищах прежде всего инструмент управления, который давал его подданным возможность гордиться своим величием и такими значимыми победами в тараканьих бегах и петушиных боях, то его преемник стадион и сцену любил по настоящему. Вот и сегодня, присутствуя при открытии новых гладиаторских игр, он упивался той народной любовью, о которой вчера мог только мечтать. Тем более, что это именно он внес то ценное нововведение, которое обещало сделать эти игры незабываемыми и прославить его реформаторский талант на всю Ойкумену: вся арена была по колено залита морской водой. В соленной воде каждая рана причиняла жгучую боль, но все же главное было не в этом: теперь воину нельзя было упасть, отлежаться и вновь быстро подняться. Шанс выжить был только у тех, у кого были силы стоять на коленях. Теперь не надо было думать над каждым еще живым телом, куда же поднимать палец – вверх или вниз, вода сама судила павших. И сейчас, стоя на подиуме и ощущая, как десятки тысяч людей, преклоняясь перед его обаянием, умом и дальновидностью, кричат в едином порыве «Ассана!», Цезарь был безумно счастлив от любви столичного бомонда и гламура. Он не был так искушен в политике, как почивший в бозе Цезарь, знавший истинную цену народной любви, измеряемую количеством солдат и соглядаев на душу населения. Однако теперь,  бывший профессиональный предатель и провокатор лежал в земле и уже никого ни о чем предупредить не мог. Поэтому когда над стадионом сразу в нескольких местах появились клубы дыма, многие, в том числе и сам Цезарь подумали что это какой-то специальный фокус, призванный придать происходящей фантасмагории еще больший эмоциональный накал. Трибуны продолжали реветь и лишь немногие, среди которых был и Искатель понимали, что происходит.
Он не был среди тех, кто поджигал, но он знал о готовившемся поджоге. Знал и молчал, хотя мог сказать и тем самым спасти тысячи людей, среди которых были женщины и дети. Но где-то там, глубоко внутри его звучала первая заповедь Океанского Гуру, сказанные им тысячу лет назад: «Относись к людям так, как они относятся к твоим детям». И когда эти мужья и отцы строили счастье своих семей, год за годом, десятилетие за десятилетием порабощая и убивая всех, живущих за пределами кольца Сарумана – Искатель испытывал странное чувство. Общаясь с каждым из них в отдельности, он видел перед собой похожих на себя людей, с такой же как у него речью и цветом кожи. Но наблюдая за их поступками, слушая их разговоры «среди своих», он ощущал что находится словно среди каких-то паразитов, питающихся человеческим потом, слезами и кровью. За роскошью их домов и латифундий, Искатель видел покалеченные судьбы детей и стариков. Когда фраки и мундиры служивых отливали роскошной позолотой, перед его глазами стояли миллионы нищих, сдающих скупщикам за бесценок свое последнее фамильное золото. Сильные и смелые по всей империи объявлялись еретиками и распинались на крестах, а подлые и лживые становились героями песен придворных трубадуров. И вот теперь, когда пламя охватывало все большее и большее пространство, а ничего не подозревающая толпа плебеев и патрициев продолжала неистовость в предвкушении очередного зрелища, он бежал по задымленным коридорам амфитеатра выдыхая всего лишь одно слово: «…справедливость, справедливость, справедливость..».          

Вот и решил написать третью книгу, на этот раз будет исторический роман. Ну и еще пришла в голову одна идея – буду постранично публиковаться в Фейсбуке, пусть друзья сразу критикуют, рекомендуют, предлагают: что, кого и куда послать. Как говориться, один разум хорошо, а коллективный мозжечек лучше.


Большая игра в покер




«Всякий раз, когда вы разыгрываете комбинацию отлично от того, как вы бы играли, если бы видели карты всех ваших противников, они выигрывают; и всякий раз, когда вы разыгрываете комбинацию так, как поступили бы, видя все их карты, они проигрывают. И наоборот: всякий раз, когда оппоненты разыгрывают свои комбинации отлично от того, как они бы это сделали, видя все ваши карты, вы выигрываете; и всякий раз, когда они разыгрывают руки таким же образом, как если бы видели все ваши карты, вы проигрываете». 

«Фундаментальная теорема покера»
Дэвид Склански (David Sklansky) и Мейсон Малмут (Mason Malmuth) 


Данная теорема подчёркивает важность двух вещей: качественной оценки карт противника и оптимального принятия решений с учетом этой оценки. Покер это игра инвестиций и управления рисками в конкретный момент времени. В клубном покере, как и в любой другой игре, не имеющей конечного количества состояний, не существует чистой оптимальной стратегии игры. Это объясняется большой степенью неопределённости — игроки не знают карт друг друга. Им доступна лишь ограниченная информация: собственные карты, общие карты, а также ход торговли. Чтобы запутать оппонентов и получить преимущество, игроки используют ряд стратегических приёмов, таких как блеф (или полу-блеф, суть которых заключается в том, чтобы отвести внимание игрока от реального положения дел в раскладе игры), получение бесплатной карты, чек-рейз, стил (воровство блайндов). В условиях неопределённости для принятия оптимального решения в покере широко используется вероятностный подход с определением математического ожидания возможных действий. Во время игры обычно используется подсчёт шансов банка и сравнение его с шансами на улучшение для принятия решения о продолжении игры.

get flash player