воскресенье, 9 октября 2016 г.

Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер коронации


Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер. Со всех близких и дальних поселений на праздник съехались разные девери, шурины, своячницы, золовки, кузены, кузины со своими детьми. И еще бы – такой повод. Теперь все они в одночасье превращались из обыкновенных людей в высший свет, в родственников ни кого-нибудь, а самого Короля. С этого дня все их желания, капризы и прихоти приобретали государственное значение, с которым будут считаться миллионы людей.
Столы ломились от овощей, фруктов, мяса и рыбы и застолье затянулось далеко за полночь. Уставших детей ложили тут же, на сдвинутые лавки, где они сквозь сон слышали пьяные здравницы, смешанные с торжественными воплями менестрелей и унывными завываниями бардов. Постепенно радостные лица гостей сменялись оскалом самодовольных ничтожеств, пьянеющих не только и не столько от выпитого, сколько от нового ощущения властной вседозволенности. Пример показывал новоиспеченный Король, ползающий по полу и ничуть не стесняясь заглядывающий под юбки танцующих вокруг него женщин. Притворно повизгивая, дамы отдергивали платья и отскакивали в стороны, но не очень далеко, стараясь не выпасть из круга приближенных к его Величеству. Их мужья важно стояли в стороне, обсуждая какие-то свои, делая вид, что нет ничего предосудительного в том, что кто-то пытается увидеть цвет трусов их жен. Конечно, если бы на месте ползающего в центре зала тела оказался другой мужчина, их реакция была бы другой – но сейчас и здесь это был Король, а ему эти люди разрешали все и вся. Ибо все они знали, что есть Закон, а есть Царь, который выше Закона.
Речка был один из шестнадцати прислужников, специально отобранных для коронации. Шел третий год, как он служил покорным рабом при дворцовой кухни и сейчас вряд ли кто мог в нем узнать бывшего Жреца отдаленных «Северных территорий». По перовому зову он покорно сгибал свою уже немолодую спину перед прыщавыми новоиспеченными вельможами. Ловко обходя захмелевшую знать, он быстро подносил и разносил за столы все новые и новые блюда, после чего с милой улыбкой вытирал блевотину за многочисленными аристократами. И только глаза выдавали в нем то чувство, которое Речка испытывал к этим варварам, которые правили не мудростью, а силой. Сотни лет они грабили и порабощали его народа, и он готов был умереть в борьбе с этими дикарями, как до него умерли сотни и тысячи его сородичей. Он готов был умереть, но не мог этого сделать, потому что где-то там, далеко-далеко, был один маленький замок. Даже не замок, а так – глухая тупиковая деревушка с покосившимися воротами и трухлявыми заборами. И не было бы в этом селе ничего необычного: такая же как и во всем королевстве грязь, нищета и убожество, если бы не двое маленьких мальчиков – заложников, сыновей Жреца, потомков Гуру.
- Ну, что, раб, как тебе наш праздник? – с трудом державшийся на ногах Король решил передохнуть и пообщаться с тенью от пыли копыт своих коней. – Ты знаешь, я пожалуй отправлю объедки вон с того стола твоим детям, пусть вспомнят своего папочку. И еще, мне тут давече сказали что у нас туберкулин кончился, так что ты лишний раз помолись за своих пацанов, а то мало ли что. – повернувшись, он поймал пробегающую мимо Принцессу-подростка и одел ей на голову корону.
- Хочешь быть Королевой, красавица? – скабрезно улыбнулся Король.


Текли дни, месяцы, годы и вот он наступил, это вечер. Со всех близких и дальних поселений на праздник съехались разные девери, шурины, своячницы, золовки, кузены, кузини со своими детьми. И еще бы – такой повод. Теперь все они в одночасье превращались из обыкновенных людей в высший свет, в родственников ни кого-нибудь, а нового Цезаря. С этого дня все их желания, капризы и прихоти приобретали государственное значение, с которыми вынуждены были считаться миллионы людей.
Столы ломились от овощей, фруктов, мяса и рыбы и застолье затянулось далеко за полночь. Уставших детей укладывали тут же, на сдвинутые лавки, где они сквозь сон слышали пьяные здравницы, смешанные с торжественными воплями менестрелей и унывными завываниями бардов. Постепенно радостные лица гостей сменились оскалом самодовольных ничтожеств, пьянеющих не только и не столько от выпитого, сколько от нового ощущения властной вседозволенности. Пример показывал новоиспеченный Цезарь, ползающий по полу и ничуть не стесняясь заглядывающий под юбки танцующих вокруг него женщин. Притворно повизгивая, дамы отдергивали платья и отскакивали в стороны, но не очень далеко, стараясь не выпасть из круга приближенных к его Величеству. Их мужья важно стояли в стороне, обсуждая какие-то свои и делая вид, что нет ничего предосудительного в том, что кто-то пытается увидеть цвет трусов их жен. Конечно, если бы на месте ползающего в центре зала тела оказался другой мужчина, их реакция была бы другой – но сейчас и здесь это был новый Цезарь, а ему эти люди разрешали все и вся. Ибо есть Закон, а есть Цезарь, который выше Закона.
Извернувшись, мужчина поймал пробегающую мимо девочку-инфанту и одел ей на голову корону.
- Хочешь быть Принцессой, красавица? – мужчина скабрезно улыбнулся.
Искатель был один из шестнадцати прислужников, специально отобранных для праздничной церемонии. Шел третий год, как он служил покорным рабом при дворцовой кухни и сейчас вряд ли кто мог в нем узнать бывшего жреца отдаленной Гипербореи.         По перовому зову он покорно сгибал свою уже немолодую спину перед прыщавыми новоиспеченными вельможами. Ловко обходя захмелевшую знать, он быстро подносил и разносил за столы все новые и новые блюда, после чего с милой улыбкой вытирал блевотину за многочисленными аристократами. И только глаза выдавали в нем то чувство, которое Искатель испытывал к этим варварам, которые правили не мудростью, а силой «Грэгора Жругора». Долгие годы они грабили и порабощали его народа, и он готов был умереть в борьбе с этими дикарями, как до него умерли сотни и тысячи его сородичей. Он готов был умереть, но не мог этого сделать, потому что где-то там, далеко-далеко, была одна маленькая глухая деревушка с покосившимися воротами и трухлявыми заборами. И не было бы в этом селе ничего необычного: такая же как и везде грязь, нищета и убожество, если бы не двое маленьких мальчиков – заложников, сыновей Искателя, потомков Океанского Гуру.
- Ну, что, тень от пыли копыт моих свиней, как тебе праздник? – с трудом державшийся на ногах Цезарь решил передохнуть. – Ты знаешь, я пожалуй отправлю объедки вон с того стола твоим детям, пусть вспомнят своего папочку. И еще, мне тут давече сказали что у нас туберкулин кончился, так что ты лишний раз помолись за своих пацанов, а то мало ли что. Искатель знал, что насчет лекарства для детских прививок Цезарь не врал – как и многое другое, его не отправляли в провинцию, и оно было только для своих и приближенных к Столице. Все остальные жители империи ни старого, ни нового Цезаря не волновали: пушечному мясу все равно от чего умирать: от эпидемии или эпилепсии у властьпридержащих, на то оно и пушечное мясо.
Поздно ночью, сидя в своей келье, Искатель в тысячный раз пытался понять, где и когда он совершил ту роковую ошибку, которая привела его сюда. И как всегда огонь, зеркало, паутина показывали, что никакой ошибки не было и что только так он и его мальчики оказывались живы и в настоящем, и в будущем. Все знаки четко сходились в единственную точку сборки, формируя один большой вопрос: если все так однозначно, то может быть он видит только то, что хочет его подсознание? Когда он предсказывал будущее кому-нибудь другому, то смотрел на ситуацию как бы со стороны, воспринимая даже чужую смерть достаточно отрешенно и спокойно. Но когда он эти же знания применял к своей жизнь, не играла ли его интуиция с ним злую шутку, выдавая желаемое за действительное? 
От мучивших его вопросов Искателя отвлекла вошедшая Инспекторша. Она была одной из немногих, кто знал его в той, прежней жизни, и во многом благодаря ей он и оказался здесь. Инспекторша всегда имела четкое представление, каким должен быть настоящий мужчина, и хотя никто в жизни так и не смог оправдать ее ожидания, она с упорством требовала, чтобы Искатель жил исключительно по ее правилам. Спасало его только то, что с возрастом женщина потеряла часть зрения, осязания и памяти, хотя и оставалась при этом достаточно шустрой и неугомонной. Вот и сейчас, войдя, она сразу принялась шарить на столе, словно пытаясь там найти какой-то неучтенный кусок еды. Завершив кухонный шмон, она присела и посмотрела на Искателя.
- Ну и как все прошло?
- Да все как всегда: наелись, напились, наскакались.
Инспекторша ждала продолжения, но Искатель не хотелось вспоминать этот вечер: там были дети, а их вид всегда будоражил его память и причинял боль. Он посмотрел на кошку, в которой таилась душа Инспекторши – животное лежало и молча зализывала свои, а может быть чужие раны.
- А у меня для тебя есть приятная новость, сегодня пришло письмо от Светлой, - с этими словами она протянула ему небольшой женский платок с вышитым мелкой вязью письменами.
Он ждал это письмо еще месяц назад, но по дороге платок прошел через две пары лишних рук, что несколько задержало послание. Но все таки оно пришло, и Искатель на несколько мгновений вновь стал счастливым. И со Светлой и с мальчиками все было хорошо, ребята все также росли, играли, учились. Росли без него, играли не с ним, учились не у него. Каждый день он, Искатель, нарушал третью заповедь Солнечного Пророка: «Мальчиков должны воспитывать мужчины, девочек должны воспитывать женщины» и ничего, абсолютно ничего не мог с этим поделать. Дальше шла какая-то чепуха о прелестях сельской жизни на чистом воздухе под смогом деревенских труб. Искатель закрыл глаза и стал медленно-медленно перебирать завязанные на память узелки. Именно в них и было скрыто то важное, что хотела сообщить ему Светлая: смерть старого тирана взбудоражила страну и вселила надежду на перемены в тех, кто еще не потерял возможность мыслить самостоятельно. Первыми поднялись сыны Солнечного Пророка, раскалывая империю на три части, каждой их которой доставался свой континент, своя история и свое будущее. В самом конце письма Светлая сообщила новость, которая очень сильно удивила Искателя – на нее вышел Казначей.
Когда-то Казначей был одним из тех, кого принято называть «школьный друг».  Их было четверо: Гонщик, Искатель, Казначей и Торговец – молодых, успешных, амбициозных, таких похожих и таких разных. Каждый из них шел своей дорогой, в конце которой… Да не было тогда у этого пути окончания и казалось что взлет будет всегда, а падение – это лишь трамплин перед новым рывком к удаче и успеху. Но время шло, друзья обзавелись собственными семьями, выстроили свои и встроились в чужие карьерные лестницы и постепенно потеряли друг друга. Только иногда, сидя поздним вечером у костра, Искатель вспоминал, как они вместе скакали в грязи вокруг пламени, а потом ходили по углям босиком, очищенные и причащенные. И вот, спустя десятилетия, Казначей вновь обозначился на горизонте. «Почему он ищет меня?» – с этим вопросом Искателя и застало утро.
Новый правитель очень любил разные празднества, шоу и игры. Однако если прежний Цезарь видел в зрелищах прежде всего инструмент управления, который давал его подданным возможность гордиться своим величием и такими значимыми победами в тараканьих бегах и петушиных боях, то его преемник стадион и сцену любил по настоящему. Вот и сегодня, присутствуя при открытии новых гладиаторских игр, он упивался той народной любовью, о которой вчера мог только мечтать. Тем более, что это именно он внес то ценное нововведение, которое обещало сделать эти игры незабываемыми и прославить его реформаторский талант на всю Ойкумену: вся арена была по колено залита морской водой. В соленной воде каждая рана причиняла жгучую боль, но все же главное было не в этом: теперь воину нельзя было упасть, отлежаться и вновь быстро подняться. Шанс выжить был только у тех, у кого были силы стоять на коленях. Теперь не надо было думать над каждым еще живым телом, куда же поднимать палец – вверх или вниз, вода сама судила павших. И сейчас, стоя на подиуме и ощущая, как десятки тысяч людей, преклоняясь перед его обаянием, умом и дальновидностью, кричат в едином порыве «Ассана!», Цезарь был безумно счастлив от любви столичного бомонда и гламура. Он не был так искушен в политике, как почивший в бозе Цезарь, знавший истинную цену народной любви, измеряемую количеством солдат и соглядаев на душу населения. Однако теперь,  бывший профессиональный предатель и провокатор лежал в земле и уже никого ни о чем предупредить не мог. Поэтому когда над стадионом сразу в нескольких местах появились клубы дыма, многие, в том числе и сам Цезарь подумали что это какой-то специальный фокус, призванный придать происходящей фантасмагории еще больший эмоциональный накал. Трибуны продолжали реветь и лишь немногие, среди которых был и Искатель понимали, что происходит.
Он не был среди тех, кто поджигал, но он знал о готовившемся поджоге. Знал и молчал, хотя мог сказать и тем самым спасти тысячи людей, среди которых были женщины и дети. Но где-то там, глубоко внутри его звучала первая заповедь Океанского Гуру, сказанные им тысячу лет назад: «Относись к людям так, как они относятся к твоим детям». И когда эти мужья и отцы строили счастье своих семей, год за годом, десятилетие за десятилетием порабощая и убивая всех, живущих за пределами кольца Сарумана – Искатель испытывал странное чувство. Общаясь с каждым из них в отдельности, он видел перед собой похожих на себя людей, с такой же как у него речью и цветом кожи. Но наблюдая за их поступками, слушая их разговоры «среди своих», он ощущал что находится словно среди каких-то паразитов, питающихся человеческим потом, слезами и кровью. За роскошью их домов и латифундий, Искатель видел покалеченные судьбы детей и стариков. Когда фраки и мундиры служивых отливали роскошной позолотой, перед его глазами стояли миллионы нищих, сдающих скупщикам за бесценок свое последнее фамильное золото. Сильные и смелые по всей империи объявлялись еретиками и распинались на крестах, а подлые и лживые становились героями песен придворных трубадуров. И вот теперь, когда пламя охватывало все большее и большее пространство, а ничего не подозревающая толпа плебеев и патрициев продолжала неистовость в предвкушении очередного зрелища, он бежал по задымленным коридорам амфитеатра выдыхая всего лишь одно слово: «…справедливость, справедливость, справедливость..».          

Вот и решил написать третью книгу, на этот раз будет исторический роман. Ну и еще пришла в голову одна идея – буду постранично публиковаться в Фейсбуке, пусть друзья сразу критикуют, рекомендуют, предлагают: что, кого и куда послать. Как говориться, один разум хорошо, а коллективный мозжечек лучше.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Есть комментарий? - Пиши.

Популярное за неделю

ПИШИТЕ: avatarabo@gmail.com  ЗВОНИТЕ: ☎ WhatsApp +7 902 064 4380 (02:00 - 15:00 по Москве)   ОБРАЩАЙТЕСЬ: Skype papa-tron